Обсуждение:Сотворённость Корана: различия между версиями
Maqivi (обсуждение | вклад) Новая страница: «== Encyclopaedia of Islam, THREE == {| |Создание Корана как речи Бога (kalām Allāh) стало основой жарких споров…» |
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
||
| (не показано 5 промежуточных версий этого же участника) | |||
| Строка 1: | Строка 1: | ||
== Encyclopaedia of Islam, THREE == | == Encyclopaedia of Islam, THREE == | ||
{| | {| | ||
|Создание Корана как речи Бога (kalām Allāh) стало основой жарких споров во втором / восьмом веке, которые имели серьезные богословские и политические последствия. Спор противоречил требованию некоторых диалектических богословов (мутакаллимун) о том, что Коран, который известен людям в его устных и письменных формах, был создан (махлук) Богом. Доктрина созданного Корана (хал аль-Коран) была аргументирована и защищена главным образом, но не исключительно, теологической теорией Мутазили. Некоторые шииты, в частности секта Зайди (Fiver), также подписались на убеждение, что Коран был создан. Он был решительно настроен против традиционалистских ученых-хадитов и других публичных интеллектуалов-суннитов, особенно в школе теологии Аш’ари, которая твердо придерживалась того, что Коран был необработанным (ghayr makhlūq) божественным словом Божьим, подразумевая, что он был и вечен , | |{{s|Создание Корана как речи Бога (kalām Allāh) стало основой жарких споров во втором / восьмом веке, которые имели}} серьезные богословские и политические последствия. Спор противоречил требованию некоторых диалектических богословов (мутакаллимун) о том, что Коран, который известен людям в его устных и письменных формах, был создан (махлук) Богом. Доктрина созданного Корана (хал аль-Коран) была аргументирована и защищена главным образом, но не исключительно, теологической теорией Мутазили. Некоторые шииты, в частности секта Зайди (Fiver), также подписались на убеждение, что Коран был создан. Он был решительно настроен против традиционалистских ученых-хадитов и других публичных интеллектуалов-суннитов, особенно в школе теологии Аш’ари, которая твердо придерживалась того, что Коран был необработанным (ghayr makhlūq) божественным словом Божьим, подразумевая, что он был и вечен , | ||
В Коране термин халк обозначает естественный мир и все существование как творение Бога. Позднее мутакаллимун приписывается Джаму б. Ṣafwān (d. 128 / 745-6) и его последователей утверждают, что это означало, что только Бог был вечен и что Небеса и Ад и Небесная Скрижаль (al-lawḥ al-maḥfūẓ), мифический Urtext of the Qur'ān, были созданы , Те богословы, которые утверждали, что Коран был создан, не отрицали, что это было откровением от Бога, но считали, что люди получили божественную речь Бога в форме звуков и письменных материалов. Это был по существу аргумент в отношении онтологии божественной речи в контексте человека, существа. | В Коране термин халк обозначает естественный мир и все существование как творение Бога. Позднее мутакаллимун приписывается Джаму б. Ṣafwān (d. 128 / 745-6) и его последователей утверждают, что это означало, что только Бог был вечен и что Небеса и Ад и Небесная Скрижаль (al-lawḥ al-maḥfūẓ), мифический Urtext of the Qur'ān, были созданы , Те богословы, которые утверждали, что Коран был создан, не отрицали, что это было откровением от Бога, но считали, что люди получили божественную речь Бога в форме звуков и письменных материалов. Это был по существу аргумент в отношении онтологии божественной речи в контексте человека, существа. | ||
| Строка 12: | Строка 12: | ||
"Современный противник Аш’ари Абд аль-Джаббар, Абу Бакр аль-Бакиллани (д. 403/1013) выдвинул несколько аргументов, чтобы опровергнуть создание Корана, основанное на знаменитом отрывке: " За все, что Мы [Бог] пожелали, мы говорим это «есть», и, следовательно, это "(аль-Бакиллани, 268-84). Шанбалистский традиционалистский критик Мутазили и ашарского богословия Таки-дин б. Таймийя (д. 728/1328) утверждал, что Ибн Шанбал не утверждал, что Коран был либо создан, либо вечен, только то, что это была речь Бога. Некоторые модернистские мусульманские писатели по германской терминологии Корана, такие как Нашр Шамид Абу Зайд (d. 2010) и Мохаммед Аркун (d. 2010), высказались за пересмотр обоснованности утверждения о том, что Коран создан на основе современных лингвистических и герменевтической теории, но их взгляды не были приняты большинством мусульманских мыслителей сунни. | "Современный противник Аш’ари Абд аль-Джаббар, Абу Бакр аль-Бакиллани (д. 403/1013) выдвинул несколько аргументов, чтобы опровергнуть создание Корана, основанное на знаменитом отрывке: " За все, что Мы [Бог] пожелали, мы говорим это «есть», и, следовательно, это "(аль-Бакиллани, 268-84). Шанбалистский традиционалистский критик Мутазили и ашарского богословия Таки-дин б. Таймийя (д. 728/1328) утверждал, что Ибн Шанбал не утверждал, что Коран был либо создан, либо вечен, только то, что это была речь Бога. Некоторые модернистские мусульманские писатели по германской терминологии Корана, такие как Нашр Шамид Абу Зайд (d. 2010) и Мохаммед Аркун (d. 2010), высказались за пересмотр обоснованности утверждения о том, что Коран создан на основе современных лингвистических и герменевтической теории, но их взгляды не были приняты большинством мусульманских мыслителей сунни. | ||
|The createdness of the Qurʾān as God’s speech (kalām Allāh) became the basis of a heated controversy in the second/eighth century that had serious theological and political consequences. The controversy was over the claim of some dialectical theologians (mutakallimūn) that the Qurʾān, which is known to humans in its oral and written forms, was created (makhlūq) by God. The doctrine of the created Qurʾān (khalq al-Qurʾān) was argued and defended chiefly, but not exclusively, by the Muʿtazilī school of theology. Some Shīʿīs, particular the Zaydī (Fiver) sect also subscribed to the belief that the Qurʾān was created. It was strenuously opposed by traditionalist ḥadīth scholars and other Sunnī public intellectuals, most notably by the Ashʿarī school of theology, which held firmly that the Qurʾān was the uncreated (ghayr makhlūq) divine word of God, with the implication that it was and is eternal. | |{{s|The createdness of the Qurʾān as God’s speech (kalām Allāh) became the basis of a heated controversy in the second/}} eighth century that had serious theological and political consequences. The controversy was over the claim of some dialectical theologians (mutakallimūn) that the Qurʾān, which is known to humans in its oral and written forms, was created (makhlūq) by God. The doctrine of the created Qurʾān (khalq al-Qurʾān) was argued and defended chiefly, but not exclusively, by the Muʿtazilī school of theology. Some Shīʿīs, particular the Zaydī (Fiver) sect also subscribed to the belief that the Qurʾān was created. It was strenuously opposed by traditionalist ḥadīth scholars and other Sunnī public intellectuals, most notably by the Ashʿarī school of theology, which held firmly that the Qurʾān was the uncreated (ghayr makhlūq) divine word of God, with the implication that it was and is eternal. | ||
In the Qurʾān, the term khalq denotes the natural world and all existence as God’s creation. Later mutakallimūn attributed to Jahm b. Ṣafwān (d. 128/745-6) and his followers the claim that this meant that only God was eternal and that Heaven and Hell and the Heavenly Tablet (al-lawḥ al-maḥfūẓ), the mythical Urtext of the Qurʾān, were created. Those theologians who asserted that the Qurʾān was created did not deny that it was a revelation from God but held that humans received God’s divine speech in the form of sounds and written materials. It was essentially an argument about the ontology of divine speech in the human, creaturely context. | In the Qurʾān, the term khalq denotes the natural world and all existence as God’s creation. Later mutakallimūn attributed to Jahm b. Ṣafwān (d. 128/745-6) and his followers the claim that this meant that only God was eternal and that Heaven and Hell and the Heavenly Tablet (al-lawḥ al-maḥfūẓ), the mythical Urtext of the Qurʾān, were created. Those theologians who asserted that the Qurʾān was created did not deny that it was a revelation from God but held that humans received God’s divine speech in the form of sounds and written materials. It was essentially an argument about the ontology of divine speech in the human, creaturely context. | ||
A public uprising broke out in 218/833, when the caliph al-Maʾmūn, in the final year of his reign, instituted an inquisition (miḥna) requiring qāḍīs (judges) and other civil servants to affirm publicly the doctrine of the createdness of the Qurʾān. Whether or not al-Maʾmūn was a Muʿtazilī is still debated by scholars. The well-known jurist and ḥadīth scholar, Aḥmad b. Ḥanbal (d. 241/855), refused the caliph’s order and was imprisoned for several years, thereby becoming a hero of Sunnī orthodoxy. There were large demonstrations outside the prison in support of his cause. His contemporary, Ibn Kullāb (d. c. 241/855), attacked the teachings of Jahm and the Muʿtazilīs about the created Qurʾān. Many of Ibn Kullāb’s views were developed and became normative in the third/ninth century, in the new school of theology founded by Abū l-Ḥasan al-Ashʿarī (d. 324/935-6). The inquisition was reversed in 234/848 by al-Maʾmūn’s third successor, the caliph al-Mutawakkil (r. 232-47/847-61). The reversal of the inquisition and the rise of the Ashʿarī school in the third/ninth century was a major cause of the diminishing influence of Muʿtazilī theologians and the rejection of the doctrine of the createdness of the Qurʾān by Sunnī orthodoxy. | A public uprising broke out in 218/833, when the caliph al-Maʾmūn, in the final year of his reign, instituted an inquisition (miḥna) requiring qāḍīs (judges) and other civil servants to affirm publicly the doctrine of the createdness of the Qurʾān. Whether or not al-Maʾmūn was a Muʿtazilī is still debated by scholars. The well-known jurist and ḥadīth scholar, Aḥmad b. Ḥanbal (d. 241/855), refused the caliph’s order and was imprisoned for several years, thereby becoming a hero of Sunnī orthodoxy. There were large demonstrations outside the prison in support of his cause. His contemporary, Ibn Kullāb (d. c. 241/855), attacked the teachings of Jahm and the Muʿtazilīs about the created Qurʾān. Many of Ibn Kullāb’s views were developed and became normative in the third/ninth century, in the new school of theology founded by Abū l-Ḥasan al-Ashʿarī (d. 324/935-6). The inquisition was reversed in 234/848 by al-Maʾmūn’s third successor, the caliph al-Mutawakkil (r. 232-47/847-61). The reversal of the inquisition and the rise of the Ashʿarī school in the third/ninth century was a major cause of the diminishing influence of Muʿtazilī theologians and the rejection of the doctrine of the createdness of the Qurʾān by Sunnī orthodoxy. | ||
| Строка 23: | Строка 21: | ||
The Qurʾān is the speech of God and his revelation (wahy)… It is created (makhlūq) and produced (muḥdath). God sent it down to his Prophet…so that we could have rules to which we could refer concerning what is permitted and what is forbidden… Therefore, the Qurʾān is that which we hear and recite today. [It] is attributed to [God], in reality, just as the poems we might recite today [may be] the poetry of Imruʾ al-Qays [a pre-Islamic poet] in reality, even though he is not producing them now [when we recite them] (ʿAbd al-Jabbār, 528). | The Qurʾān is the speech of God and his revelation (wahy)… It is created (makhlūq) and produced (muḥdath). God sent it down to his Prophet…so that we could have rules to which we could refer concerning what is permitted and what is forbidden… Therefore, the Qurʾān is that which we hear and recite today. [It] is attributed to [God], in reality, just as the poems we might recite today [may be] the poetry of Imruʾ al-Qays [a pre-Islamic poet] in reality, even though he is not producing them now [when we recite them] (ʿAbd al-Jabbār, 528). | ||
ʿAbd al-Jabbār’s contemporary Ashʿarī opponent, Abū Bakr al-Baqillānī (d. 403/1013) advanced several arguments to refute the createdness of the Qurʾān, based on the famous passage, «For anything We [God] have willed, we say to it ‘be,’ and thus it is» (al-Baqillānī, 268-84). The Ḥanbalī traditionalist critic of both Muʿtazilī and Ashʿarī theology, Taqī l-Dīn b. Taymiyya (d. 728/1328), argued that Ibn Ḥanbal did not claim the Qurʾān was either created or eternal, only that it was the speech of God. Some modernist Muslim writers on Qurʾānic hermeneutics, such as Naṣr Ḥāmid Abū Zayd (d. 2010) and Mohammed Arkoun (d. 2010), have argued for reconsidering the validity of the claim that the Qurʾān is created, on the grounds of contemporary linguistic and hermeneutic theory, but their views have not been accepted by the majority of Sunnī Muslim thinkers. | ʿAbd al-Jabbār’s contemporary Ashʿarī opponent, Abū Bakr al-Baqillānī (d. 403/1013) advanced several arguments to refute the createdness of the Qurʾān, based on the famous passage, «For anything We [God] have willed, we say to it ‘be,’ and thus it is» (al-Baqillānī, 268-84). The Ḥanbalī traditionalist critic of both Muʿtazilī and Ashʿarī theology, Taqī l-Dīn b. Taymiyya (d. 728/1328), argued that Ibn Ḥanbal did not claim the Qurʾān was either created or eternal, only that it was the speech of God. Some modernist Muslim writers on Qurʾānic hermeneutics, such as Naṣr Ḥāmid Abū Zayd (d. 2010) and Mohammed Arkoun (d. 2010), have argued for reconsidering the validity of the claim that the Qurʾān is created, on the grounds of contemporary linguistic and hermeneutic theory, but their views have not been accepted by the majority of Sunnī Muslim thinkers. | ||
| Строка 40: | Строка 37: | ||
* Wilferd Madelung, The origins of the controversy concerning the creation of the Qurʾān, in Wilferd Madelung, Religious schools and sects in medieval Islam (London 1985), article no. 5, 504-25 | * Wilferd Madelung, The origins of the controversy concerning the creation of the Qurʾān, in Wilferd Madelung, Religious schools and sects in medieval Islam (London 1985), article no. 5, 504-25 | ||
* John Nawas, Al-Maʾmūn. Miḥna and caliphate, Ph.D. diss., University of Nijmegen 1992. | * John Nawas, Al-Maʾmūn. Miḥna and caliphate, Ph.D. diss., University of Nijmegen 1992. | ||
{{refbegin2}} | |||
== Encyclopaedia of the Qurʾān / Createdness of the Qurʾān == | |||
{| | |||
|; Оглавление статьи | |||
: Введение в проблему | |||
:До инквизиции | |||
:Инквизиция и учение Мутазили | |||
:После инквизиции | |||
: Заключение | |||
: Библиография | |||
{{s|Центральный вопрос в мусульманской теологической дискуссии, которая спрашивает, был ли Коран создан Богом или, как}} и он, вечен. Термин творение (Халк) встречается в Коране 48 раз и обозначает природный мир и все сущее как творение Бога (QV). примеры совершенных и несовершенных времен глагола ( Халака, яхлук и пассивная хулика, юхлак) появляются более 200 раз в связи с актом творения Бога. Сам Бог упоминается в Коране как Творец ( Халик) двенадцать раз, например: “нет Бога, кроме него, Творца всего” ( q 6: 102). Фраза " Халк Аль-Курбан“, часто переводимая как” сотворение Корана “или” сотворение Корана (Богом)", не встречается в Коране как таковом. Утверждения о том, что Коран был создан, появились в начале второго/восьмого века и в конечном итоге стали ассоциироваться главным образом с неортодоксальной богословской школой, известной как Мутазилы (см. | |||
; Введение в проблему | |||
Рассматриваемый вопрос не противоречит факту пророческого события, то есть откровения Корана Мухаммеду в определенный исторический момент. Как сторонники, так и противники теории сотворенности Корана понимают многие коранские стихи как явленные в ответ на определенную ситуацию в жизни Мухаммеда (см. случаи откровения; откровение и вдохновение). Обе стороны также признают ту роль, которую мусульмане в поколениях после Мухаммеда играли в сборе и упорядочении кодексов Корана (см.; собрание Корана). Обсуждение "сотворенности" также не касалось статуса существования Корана до того, как Мухаммад получил откровение, или даже его существования до остальной части творения. Скорее, споры о Халк Аль-Курдане сосредоточены на природе предсуществующего прототипа книги (QV), который известен как Умм аль-Китаб (мать книги, см. небесную книгу ) или закон ma мафẓ (сохранившаяся табличка [QV]). Обе стороны согласны с существованием этого небесного прообраза, но расходятся во мнениях относительно того, является ли он вечным с Богом или зависит от Воли Бога и, таким образом, создан и существует в ограниченной сфере времени (ср. van Ess, tg, iv, 625-7). | |||
Легендарный рассказ о происхождении утверждения о сотворенности Корана, распространенный среди некоторых суннитских ересиографий, прослеживает его от крайних революционеров-шиитов до Талута, зятя еврея Лабида б. аль-Ашама . Говорят, что лабид пытался наложить на пророка магическое заклятие (Ибн аль-Атхир, Камиль, 7: 49; Ван Эсс, тг, i, 442). Это можно рассматривать как более позднюю ортодоксальную попытку изобразить Мухтазилу и других, защищавших учение, врагами пророка Мухаммеда, а также самого Корана. Мусульманские ересиографы прослеживают первые утверждения богословов (мутакаллимун) о том, что Коран был создан ( махлук) Богом и ниспослан арабам в историческое время до последнего десятилетия или около того революции Аббасидов, которая свалила правление Омейядов (около 120/738). В эти бурные годы восстаний и политических конфликтов, неизбежно религиозных в своей артикуляции, две из самых темных фигур ранней мусульманской мысли названы сторонниками создания Корана: Джад б. дирхам (казнен в 125/743) и Джахм б. Сафван (убит в 128/745 году при поддержке восстания Аль-Харита б. Сурайдж). | |||
;До инквизиции | |||
Особое внимание уделено Jahm б. Ṣafwān в heresiographical литературы и особенно среди традиционалистские оппоненты сотворенности из Qurʾān таких как ʿAbdallāh б. Абд аль-Рахманом-Аль-Dārimī (ум. 255/869) и Ахмад б. Ḥanbal (ум. 241/855). В ересиографическом примечании Абу л-Хасана аль-Ашхари (ум. 324/936) Джахм б. Сафван также обвиняется в отрицании того, что небеса (QV) и ад (QV) вечны (Maqālāt, 280, l. 4, 279, l. 2; см. Учение Jahm от Бога был основан на строгом утверждение о том, что вечен только Бог (см. Бог и его attri- ¶ бьют ). Все остальное, включая небеса и ад, и даже прообраз Писания — написанный на небесной скрижали, матери книги — сотворено. Самыми сильными противниками Джахма Б. Сафвана и его последователей, известных как Джахмийя, были традиционалисты( муаддитхун) во главе с Ахмадом б. Ханбалом. Последнее опровержение Джаха называется: Аль-Раддала ль-Занадика ва-ль-Джахмийя, "опровержение отрицателей нашей религии и последователей Джаха". последователи Джаха просуществовали, по-видимому, до пятого / одиннадцатого века. Уотт предупреждал, что крайне трудно идентифицировать тех, кто числится членами Джамийи, за исключением заключения, что они являются врагами Ханбали (период формирования, 144-7; ср. van Ess, tg, ii, 507; v, 220, текст 19 d-e и W. Madelung, Origins, Nr. V, 506f. для обсуждения Jahm; хорошее резюме можно найти в van Ess, tg, iv, 625-30). Тем не менее, учение о сотворенности Корана, по-видимому, нашло защитников после Джахма, кроме Мутазилы. Последние, однако, были самыми важными в этой дискуссии. Вследствие необходимости защищать утверждение о сотворенности Корана, они разработали философию языка, чтобы поддержать свое утверждение о том, что все в Коране — бумага, чернила, органы речи, память, письмо, звуки и фонемы — является частью феноменального, сотворенного мира. | |||
Одной из причин, по которой Джахм настаивал на том, что Коран был создан, было его решительное отрицание антропоморфизма (см. По словам Ибн Ханбала, Джахм считал, что” Бог никогда не говорил и не говорит " (Ибн Ханбал, Радд, 32). В Коране Моисей (QV) представлен как единственный пророк, к которому Бог обращался непосредственно (из огня, q 20: 10-48; ср. М. Seale, Muslim theology, 102-12 для английского перевода соответствующих отрывков из Радда). Джахм считал, что Бог не может иметь физического тела, подобного Его созданиям. Поэтому Бог должен создать речь (Коран), отличную от его собственной речи, которую могут слышать человеческие уши. Часть того, что было предметом спора в последовавшем споре между рационалистом мутакаллимуном, с одной стороны, и традиционалистами Ханбали и Ашари, с другой, была проблема атрибутов Бога ( сифат, см. Джахм провозгласил теологию отрицания, объявив, что люди могут говорить о Боге только то, чем он не является. Из этого следовало, что атрибуты Бога, такие как его речь, должны быть непохожи на атрибуты речи божьих созданий. В течение трех столетий после Яхма б. Шафван, Мутазила стали главными, но не исключительными защитниками доктрины сотворенности Корана (которая не была монолитной позицией; ср. W. Madelung, Origins and van Ess, tg, iv, 620 для обсуждения двух преобладающих взглядов, поддерживающих Халк Аль-Курдан). Им решительно противостояли в суде общественного мнения традиционалисты, такие как популярный Ахмад б. Ханбал. Их главными богословскими противниками были Ашари, которые вступили в бой с Мутазили мутакаллимуном на основе собственных рациональных аргументов. | |||
;Инквизиция и учение Мутазили | |||
Спор между теми, кто защищал учение о сотворенном Коране, и теми, кто отрицал его, был одним из многих подобных споров в раннем мусульманском мышлении о природе Бога, его атрибутах и его Откровении человечеству. Это стало главной трещиной в Исламской религиозной доктрине, когда халиф аль-Маммун (р. 198-218/813-33) сделал публичное утверждение созданного Корана требованием для судей (qādīs) в течение последнего года своего правления (см. W. Madelung, Origins). Инквизиция (minana), как ее называли, продолжалась около 16 лет, пока, наконец, не была отменена халифом аль-Мутаввакилем (р. 232-47/ 847-61) через два года после того, как он принял халифат. В ¶ многих судей и назначенных судом свидетелей на службе Халифа (см.) и его провинциальных губернаторов (не во всех провинциях за пределами Багдада и его окрестностей в Ираке много внимания уделял Аль-Maʾmūn декрет), только двое упорно отказывался подтвердить учение создал Qurʾān, Ахмад б. Ḥanbal и Мухаммада б. Nūḥ. Последний умер по дороге в тюрьму, но Ибн Ханбал был заключен в тюрьму, избит и подвергнут богословскому допросу и испытанию. Брат и преемник Аль-Мамуна, халиф аль-Мухтасим (р. 218-27 / 833-42), был менее непреклонен в распространении утверждения о сотворенности Корана и опасался общественной реакции, собравшейся у тюрьмы в Багдаде, где содержался Ахмад б. Ханбал. Все это время Ибн Ханбал отказывался утверждать, что Коран был создан. После своего освобождения он избегал общественной жизни и не занимался этим вопросом, когда он снова возник под более агрессивной инквизиционной политикой сына аль-Мухтасима, Халифа Аль-Ватика (р. 227-32/842-7). Тем не менее, ибн-Ханбала помнят как победителя над учением Мутазили о сотворенном Коране и, в связи с этим конкретным учением, над тремя халифами, которые пытались навязать его в Исламской общественной религиозной жизни (ср. van Ess, tg, iii, 446-508). | |||
;После инквизиции | |||
Мина была не только проверкой традиционалистских представлений о Коране. Это также было проверкой того, обладает ли халифат полномочиями определять и применять религиозную доктрину. С политической точки зрения, miḥna и Ибн Ḥanbal это упорный отказ подтвердить сотворенности из Qurʾān представляет собой важный момент в конкурсе между Халифатом и религиоведы ( ʿulamāʾ) о порядке осуществления религиозной власти в раннем и средневековом Исламе (см. толкование qurʾān: классическая и средневековая ). Теологически Миана и учение Хальк Аль-Курдана поднимали вопрос о том, было ли божественное откровение, “книга”, Как часто называет себя Коран, со-вечным с Богом или сотворенным сосудом общения Бога с его созданиями. Начиная с III / IX века большинство мусульман осуждают учение Мутазили о сотворенном Коране, утверждая, что Коран вечен. Исторически ортодоксальное опровержение шиитами утверждения о сотворенности Корана было более осторожным. | |||
Например, даже во втором/восьмом веке шестой шиитский имам, Джафар ас-Садик (ум. 148/765), как говорят, ответил, когда его спросили, был ли Коран Творцом или сотворенным, что он не был ни тем, ни другим. Очень многие ранние традиционалисты, такие как Яхья б. Яхья аль-Тамими (ум. 226/840), утверждали против учения о сотворенном Коране, что Коран-это речь Бога. Для Мутазилы речь феноменальна, то есть звуки и буквы, которые возникают ( мудат) в мире, созданном Богом. Речь-это атрибут бога, действующего вне себя. Позже Мутазила разработал сложную теорию языка и лингвистики, основанную на онтологии и механике речи. В то время как Джахмийя отрицал, что Бог может говорить на том основании, что это будет представлять собой антропоморфизм — уподобление Бога людям, — Мутазила обвинял своих противников в том, что они утверждают, что Коран вечен, что было равносильно утверждению, что сущность, отличная от Бога, является вечной с Богом, другими словами, дуализм. Неприемлемость дуализма, именуемого зандака и танавийя в ересиографической литературе со второго / восьмого века, была столь же сильна среди традиционалистов, таких как Ахмад б. Ханбал, как и среди Мутазилы. | |||
В своем суперкомментарии к Кахибду Аль-Джаббару (ум. 414/1025) Шарх аль-ушул Аль-хамса, Ахмад б. аль-Хусейн б. Аби Hāshim, известный как Mānkdīm (ум. 425/1034), говорит о том, что Кази включенная в спор о сотворенности из Qurʾān по теме божественной справедливости (Аль - ʿadl, один из пяти основ Muʿtazilī учение; справедливость и несправедливость ), потому что Qurʾān является одним из Божьих деяний ( Абд аль-Jabbār, Шарх, 527). Абд аль-Джаббар идентифицирует Абдаллаха б. Куллаба (ум. 240/854) и тех, кого он называет “безмозглыми” (Аль - ашвийя) Ханбали, утверждая, что Коран не сотворен ( Гайр махлук) и не создан (Ла мудат), но что он вечен с Богом. Он излагает учение Мутазили о сотворенности Корана следующим образом: | |||
... Коран - это речь Бога и его откровение ( Вахи)… она создается (махлук) и производится (мудатх). Бог ниспослал его Своему пророку, чтобы он был эмблемой и доказательством пророчества [последнего]. [Бог] сделал это доказательный доказательство ( dalāla), так что мы могли бы иметь правила, которым мы могли бы ссылаться в отношении того, что разрешено и что запрещено (см. правомерное, так и неправомерное ).... Поэтому Коран - это то, что мы слышим и читаем сегодня. Если она не произведена Богом [в настоящий момент], она приписывается ему в реальности, точно так же, как стихи, которые мы [могли бы] читать сегодня [могут быть] поэзией Имруха Аль-Кайса [доисламского поэта] в реальности, даже если он не производит их сейчас [когда мы читаем их] (Абд аль-Джаббар, Шарх, 528). | |||
Абд аль-Jabbār Современника и соперника, Ashʿarī Абу Бакр Мухаммад б. Аль-Ṭayyib б. Аль-Bāqillānī (ум. 403/1013), ответил на Muʿtazilī оборону сотворенности из Qurʾān с аргументами, основанными на qurʾānic доказательство текстов. Особенно важным был отрывок из q 16: 40: "ибо чему бы мы (Бог) ни пожелали, мы говорим ему” Да будет", и так оно и есть", на котором Аль-Бакиллани строит несколько аргументов, чтобы отрицать сотворенность Корана (Бакиллани, Тамхид, 237-57). | |||
Некоторые историки исламской мысли в ХХ веке также пришла к выводу, что Абд Аллах б. Kullāb, Современник Ибн Ḥanbal и считается предвестником или ранним выразителем многих взглядов Аль-Ashʿarī, был на самом деле главный архитектор православного учения о вечности Qurʾān (ср. МФ. Ван Эсс, тг, ви, 411-2). Madelung В. (истоки) считает, что полемика по поводу сотворенности из Qurʾān не была критической общественной дискуссии до Аль-Maʾmūn инициировал miḥna, и, что Ахмад б. Ḥanbal, не ʿAbdallāh б. Кул-лаб добавил к традиционалистскому отрицанию сотворенности Корана утверждение, что Коран вечен (Кадим). Taqī л-Дин б. Таймийя (ум. 728/1328), более поздний теологический критик как теологии Мутазили, так и Ашхари ( Калам) и возрождатель традиционалистской мысли Ханбали, также выступал против доктрины вечности Корана на том основании, что благочестивые предки( салаф) утверждали Только, что это была речь Бога, а не то, что она была вечной ( Калам Аллах; Ибн Таймийя, Маджмуда, iii, 20 Пассим). | |||
; Заключение | |||
Хотя Ашхари и традиционалистское суннитское учение о вечности Корана преобладают до настоящего времени, некоторые мусульмане-модернисты оспаривают отрицание Ашхари доктрины Мутазили о сотворенности Корана. Мухаммад Абд (ум. 1324/1906) сделал это в конце девятнадцатого века, хотя он снял свою защиту сотворенности Корана после публикации первого издания Рисала Аль-тавида, работы, в которой он появился. Совсем недавно ревизионистские модернистские писатели, такие как Мохаммед Аркун ("переосмысление Ислама", 6), призывали вернуться к учению Мутазили о сотворенности Корана. В сравнительном изучении религий спор о сотворенной и несотворенной или вечной природе Корана является теологической проблемой пропорций древней проблемы христианского богословия о божественной и человеческой природе Иисуса Христа. На самом деле, как свидетельствуют Тринитарные дебаты в христианских кругах в Багдаде, одновременно с мусульманской дискуссией о сотворенности Корана, формулировка христианского учения о Троице (QV) и Исламская дискуссия о сотворенности Корана, возможно, повлияли друг на друга (ср. H. Wolfson, Philosophy, 240-2; опровержение позиции Вольфсона см. van Ess, tg, iv, 625-7). См.также теологию и Коран. | |||
|;Article Table of Contents | |||
:Introduction to the problem | |||
:Before the inquisition | |||
:The inquisition and the Muʿtazilī doctrine | |||
:After the inquisition | |||
:Conclusion | |||
:Bibliography | |||
{{s|A central issue in Muslim theological discussion that asks whether the Qurʾān was created by God or is, like him,}} eternal. The term creation( khalq) appears 48 times in the Qurʾān and designates the natural world and all existence as God's creation (q.v.). Instances of the perfect and imperfect tenses of the verb ( khalaqa, yakhluqu and the passive khuliqa, yukhlaqu) appear ¶ over 200 times in reference to God's act of creation. God himself is referred to in the Qurʾān as the Creator ( khāliq) twelve times, e.g. “There is no God but he, the creator of everything” ( q 6:102). The phrase khalq al-Qurʾān, often rendered as “createdness of the Qurʾān” or “creation of the Qurʾān (by God),” does not occur in the Qurʾān as such. Assertions that the Qurʾān was created appeared at the beginning of the second/eighth century and eventually came to be associated primarily with the heterodox theological school known as the Muʿtazila (see muʿtazilīs ). | |||
;Introduction to the problem | |||
The issue at hand does not conflict with the fact of the prophetic event, i.e. the revelation of the Qurʾān to Muḥammad at a particular point in history. Both proponents of and opponents to the theory of the createdness of the Qurʾān understand many qurʾānic verses as having been revealed in response to a particular situation in Muḥammad's life (see occasions of revelation; revelation and inspiration). Both sides also acknowledge the role that Muslims in the generations after Muḥammad had in the collection and the ordering of the codices of the Qurʾān (see codices of the qurʾān; collection of the qurʾān). Nor did the discussion of “createdness” involve the status of the Qurʾān's existence prior to Muḥammad's receiving of the revelation or even its existence before the rest of creation. Rather, the debate over khalq al-Qurʾān focuses on the nature of the pre-existent prototype of the book (q.v.), which is known as umm al-kitāb (Mother of the Book, see heavenly book ) or lawḥ maḥfūẓ (Preserved Tablet [q.v.]). Both sides are agreed upon the existence of this heavenly prototype, but are in disagreement as to whether it is coeternal with God or contingent upon the will of God, and thus created and ¶ existing within a limited sphere of time (cf. van Ess, tg, iv, 625-7). | |||
A legendary account of the origins of the assertion of the createdness of the Qurʾān that circulated among some Sunnī heresiographies traces it back through extreme Shīʿī revolutionaries to Ṭālūt, the son-in-law of a Jew, Labīd b. al-Aʿṣām . Labīd is said to have tried to cast a magical spell on the Prophet (Ibn al-Athīr, Kāmil, 7:49; van Ess, tg, i, 442). This may be seen as a later orthodox attempt to depict the Muʿtazila and others who defended the doctrine as enemies of the Prophet Muḥammad as well as of the Qurʾān itself. Muslim heresiographers trace the first claims made by theologians ( mutakallimūn) that the Qurʾān was created ( makhlūq) by God and sent down to the Arabs in historical time to the last decade or so of the ʿAbbāsid revolution that brought down Umayyad rule (ca. 120/738). In these tumultuous years of uprising and political conflict, inevitably religious in its articulation, two of the darker figures of early Muslim thought are named as proponents of the createdness of the Qurʾān: Jaʿd b. Dirham (executed in 125/743) and Jahm b. Ṣafwān (killed in 128/745 while supporting the rebellion of al-Ḥārith b. Surayj). | |||
;Before the inquisition | |||
Particular attention is paid to Jahm b. Ṣafwān in the heresiographical literature and especially among traditionalist opponents of the createdness of the Qurʾān such as ʿAbdallāh b. ʿAbd al-Raḥmān al-Dārimī (d. 255/869) and Aḥmad b. Ḥanbal (d. 241/855). In a heresiographical notice by Abū l-Ḥasan al-Ashʿarī (d. 324/936), Jahm b. Ṣafwān is also accused of denying that heaven (q.v.) and hell (q.v.) are eternal (Maqālāt, 280, l. 4, 279, l. 2; see eschatology ). Jahm's doctrine of God was founded on the strict assertion that God alone is eternal (see god and his attri- ¶ butes ). All else, including heaven and hell, and even the prototype of scripture — written on a heavenly Tablet, the Mother of the Book — is created. The strongest opponents of Jahm b. Ṣafwān and his followers, known as the Jahmiyya, were the Traditionalists( muḥaddithūn) led by Aḥmad b. Ḥanbal. The latter's refutation of Jahm is titled: al-Radd ʿalā l-Zanādiqa wa-l-Jahmiyya, “Refutation of the deniers of our religion and the followers of Jahm.” Jahm's followers lasted apparently until the fifth/eleventh century. W.M. Watt has warned that it is extremely difficult to identify those who are listed as members of the Jahmiyya except to conclude that they are enemies of the Ḥanbalīs (Formative period, 144-7; cf. van Ess, tg, ii, 507; v, 220, Text 19 d-e and W. Madelung, Origins, Nr. V, 506f. for a discussion on Jahm; a good summary is found in van Ess, tg, iv, 625-30). Nonetheless, the doctrine of the createdness of the Qurʾān seems to have found defenders after Jahm other than the Muʿtazila. The latter were, however, the most important in this debate. As a consequence of having to defend the assertion of the createdness of the Qurʾān, they developed a philosophy of language to support their claim that everything about the Qurʾān — paper, ink, organs of speech, memory, writing, sounds and phonemes — is a part of the phenomenal, created world. | |||
One reason for Jahm's insistence that the Qurʾān was created was his strong denial of anthropomorphism (q.v.). According to Ibn Ḥanbal, Jahm held that “God has never spoken and does not speak” (Ibn Ḥanbal, Radd, 32). In the Qurʾān, Moses (q.v.) is presented as the only prophet to whom God spoke directly (from the fire, q 20:10-48; cf. M. Seale, Muslim theology, 102-12 for an English translation of relevant passages from the Radd). Jahm held that God could not have a physical body like his creatures. Therefore God must cre-¶ ate a speech (the Qurʾān) unlike his own speech which human ears can hear. Part of what was at issue in the ensuing debate between rationalist mutakallimūn on the one side and the traditionalist Ḥanbalīs and the Ashʿarīs on the other was the problem of God's attributes ( ṣifāt, see god and his attributes ). Jahm promulgated a theologia negativa by declaring it possible for humans to say of God only what he is not. It followed that God's attributes such as his speech must be unlike the attribute of speech among God's creatures. During the three centuries after Jahm b. Ṣafwān, the Muʿtazila became the main, but not the exclusive, defenders of the doctrine of the createdness of the Qurʾān (which was not a monolithic position; cf. W. Madelung, Origins and van Ess, tg, iv, 620 for a discussion of the two prevalent views supporting khalq al-Qurʾān). They were opposed vigorously in the court of public opinion by traditionalists such as the popular Aḥmad b. Ḥanbal. Their chief theological opponents were the Ashʿarīs, who engaged the Muʿtazilī mutakallimūn on their own grounds of rational argumentation. | |||
;The inquisition and the Muʿtazilī doctrine | |||
The dispute between those who defended the doctrine of the created Qurʾān and those who denied it was one among many such disputes in early Muslim thinking about the nature of God, his attributes and his revelation to humankind. It became a major fissure in Islamic religious doctrine when the caliph al-Maʾmūn (r. 198-218/813-33) made public affirmation of the created Qurʾān a requirement for judges (qāḍīs) during the last year of his reign (see W. Madelung, Origins). The inquisition(miḥna), as it was called, lasted some 16 years until finally reversed by the caliph al-Mutawwakil (r. 232-47/ 847-61) two years after he assumed the caliphate. Of the ¶ many judges and court-appointed witnesses in the service of the caliph (q.v.) and his provincial governors (not every province beyond Baghdad and its environs in Iraq paid much attention to al-Maʾmūn's decree), only two steadfastly refused to affirm the doctrine of the created Qurʾān, Aḥmad b. Ḥanbal and Muḥammad b. Nūḥ. The latter died on his way to prison, but Ibn Ḥanbal was imprisoned, beaten and subjected to theological interrogation and testing. Al-Maʾmūn's brother and successor, the caliph al-Muʿtaṣim (r. 218-27/833-42), was less adamant about promulgating the affirmation of the createdness of the Qurʾān and feared the public reaction gathering outside the prison in Baghdad where Aḥmad b. Ḥanbal was held. All along, Ibn Ḥanbal refused to affirm that the Qurʾān was created. After his release, he shunned public life and did not engage the issue when it cropped up again under the more aggressive inquisitional policies of al-Muʿtaṣim's son, the caliph al-Wāthiq (r. 227-32/842-7). Ibn Ḥanbal, nonetheless, is remembered as the victor over the Muʿtazilī doctrine of the created Qurʾān and, in reference to this particular doctrine, over the three caliphs who attempted to enforce it in Islamic public religious life (cf. van Ess, tg, iii, 446-508). | |||
;After the inquisition | |||
The miḥna was not only a test of traditionalist beliefs about the Qurʾān. It was also a test of whether or not the caliphate had the authority to define and enforce religious doctrine. Politically, the miḥna and Ibn Ḥanbal's tenacious refusal to affirm the createdness of the Qurʾān constituted an important moment in the contest between the caliphate and the religious scholars ( ʿulamāʾ) about the exercise of religious authority in early and medieval Islam (see exegesis of the qurʾān: classical and medieval ). Theologically, the miḥna and ¶ the doctrine of khalq al-Qurʾān raised the question of whether divine revelation, “the Book” as the Qurʾān often refers to itself, was coeternal with God or a created vessel of communication from God to his creatures. Since the third/ninth century the majority of Muslims have condemned the Muʿtazilī doctrine of the created Qurʾān by asserting that the Qurʾān is eternal. Historically, the orthodox Shīʿī rebuttal of the assertion of the createdness of the Qurʾān has been more guarded. | |||
For example, even in the second/eighth century, the sixth Shīʿī imām, Jaʿfar al-Ṣādiq (d. 148/765), is said to have replied, when asked if the Qurʾān was the creator or the created, that it was neither. A great many early traditionalists such as Yaḥyā b. Yaḥyā al-Tamīmī (d. 226/840) asserted against the doctrine of the created Qurʾān that the Qurʾān is the speech (q.v.) of God. For the Muʿtazila, speech is phenomenal, that is, sounds and letters which come into being ( muḥdath) in the world God creates. Speech is an attribute of God acting external to himself. Later Muʿtazila developed a sophisticated theory of language and linguistics based on the ontology and mechanics of speech. Whereas the Jahmiyya denied that God could speak on the grounds that this would constitute anthropomorphism — likening God to humans — the Muʿtazila accused their opponents of claiming that the Qurʾān was eternal, which was tantamount to implying that an entity other than God is coeternal with God, in other words, dualism. The unacceptability of dualism, referred to as zandaqa and thanawiyya in the heresiographical literature from the second/eighth century on, was as strong among traditionalists like Aḥmad b. Ḥanbal as it was among Muʿtazila. | |||
<small>In his super-commentary on Qāḍī ʿAbd al-Jabbār's (d. 414/1025) Sharḥ al-uṣūl al-¶ khamsa, Aḥmad b. al-Ḥusayn b. Abī Hāshim, known as Mānkdīm (d. 425/1034), says that the Qāḍī classified the dispute about the createdness of the Qurʾān under the topic of divine justice (al- ʿadl, one of the five fundamentals of Muʿtazilī doctrine; see justice and injustice ) because the Qurʾān is one of God's acts ( ʿAbd al-Jabbār, Sharḥ, 527). ʿAbd al-Jabbār identifies ʿAbdallāh b. Kullāb (d. 240/854) and those whom he terms the “mindless” (al- ḥashwiyya) Ḥanbalīs as holding that the Qurʾān is not created ( ghayr makhlūq) and not produced (lā muḥdath), but that it is eternal with God. He states the Muʿtazilī doctrine of the createdness of the Qurʾān as follows: | |||
…the Qurʾān is the speech of God and his revelation ( waḥy)… it is created (makhlūq) and produced (muḥdath). God sent it down to his Prophet to be an emblem and evidence of [the latter's] prophethood. [God] made it an evidentiary proof ( dalāla) so that we could have rules to which we could refer concerning what is permitted and what is forbidden (see lawful and unlawful )…. Therefore, the Qurʾān is that which we hear and recite today. If it is not produced by God [in the present moment] it is attributed to him in reality, just as the poems we [might] recite today [can be] the poetry of Imruʾ al-Qays [a pre-Islamic poet] in reality, even though he is not producing them now [when we recite them] (ʿAbd al-Jabbār, Sharḥ, 528). | |||
ʿAbd al-Jabbār's contemporary and opponent, the Ashʿarī Abū Bakr Muḥammad b. al-Ṭayyib b. al-Bāqillānī (d. 403/1013), replied to Muʿtazilī defenses of the createdness of the Qurʾān with arguments based on qurʾānic proof texts. Especially crucial was the passage from q 16:40: “For to anything we (God) have willed, we say to it ‘be’ ¶ and thus it is,” on which al-Bāqillānī builds several arguments to deny the createdness of the Qurʾān (Bāqillānī, Tamhīd, 237-57). | |||
Several historians of Islamic thought in the twentieth century have also concluded that ʿAbd Allāh b. Kullāb, a contemporary of Ibn Ḥanbal and considered a forerunner or early exponent of many of the views held by al-Ashʿarī, was in fact the chief architect of the orthodox doctrine of the eternity of the Qurʾān (cf. van Ess, tg, vi, 411-2). W. Madelung (Origins) believes that the controversy over the createdness of the Qurʾān was not a critical public debate until al-Maʾmūn initiated the miḥna, and that Aḥmad b. Ḥanbal, not ʿAbdallāh b. Kullāb, added to the traditionalist denial of the createdness of the Qurʾān the claim that the Qurʾān is eternal ( qadīm). Taqī l-Dīn b. Taymiyya (d. 728/1328), the later theological critic of both Muʿtazilī and Ashʿarī theology ( kalām) and reviver of Ḥanbalī traditionalist thought, also argued against the doctrine of the eternity of the Qurʾān on the grounds that the pious ancestors( salaf) had claimed only that it was the speech of God, not that it was eternal ( kalām Allāh; Ibn Taymiyya, Majmūʿa, iii, 20 passim).</small> | |||
;Conclusion | |||
Although the Ashʿarī and traditionalist Sunnī doctrine of the eternity of the Qurʾān has prevailed down to the present, some modernist Muslims have challenged the Ashʿarī denial of the Muʿtazilī doctrine of the createdness of the Qurʾān. Muḥammad ʿAbduh (d. 1324/1906) did so in the late nineteenth century, although he removed his defense of the createdness of the Qurʾān after the publication of the first edition of Risāla al-tawḥīd, the work in which it appeared. More recently, revisionist modernist writers such as Mohammed Arkoun (Rethinking Islam, 6) have called for ¶ a return to the Muʿtazilī doctrine of the createdness of the Qurʾān. In the comparative study of religions, the dispute about the created versus the uncreated or eternal nature of the Qurʾān is a theological problem of the proportions of the ancient problem in Christian theology concerning the divine versus the human nature of Jesus Christ. In fact, as Trinitarian debates are attested within Christian circles at Baghdad contemporaneous with the Muslim discussion on the createdness of the Qurʾān, the formulation of the Christian doctrine of the Trinity (q.v.) and the Islamic debate on the createdness of the Qurʾān may have influenced one another (cf. H. Wolfson, Philosophy, 240-2; for a rebuttal of Wolfson's position, see van Ess, tg, iv, 625-7). See also theology and the qurʾān. | |||
|} | |||
{{refbegin3}} | |||
;Bibliography | |||
;Primary: | |||
ʿAbd al-Jabbār, al-Mughnī fī abwāb al-tawḥīd wa-l-ʿadl. vii. Khalq al-Qurʾān, ed. Ibrāhīm al-Ibārī, Cairo 1380/1961 | |||
id., Sharḥ al-uṣūl al-khamsa, with the super-commentary by Aḥmad b. Ḥusayn b. Abī Hāshim known as Mānkdīm, ed. ʿAbd al-Karīm ʿUthmān, Cairo 1384/1965, 527-63 | |||
M. ʿAbduh, Risālat al-tawḥīd, Cairo 1315/1897 | |||
al-Ashʿarī, Maqālāt al-islāmiyyīn, ed. H. Ritter, Wiesbaden 1963 | |||
Ibn Ḥanbal, al-Radd ʿala l-Zanādiqa wa-l-Jahmiyya, ed. M.F. Shaqafa, n.p. 1967 | |||
Ibn Taymiyya, Majmūʿat al-rasāʾil wa-l-masāʾil, ed M. Rashīd Riḍā, 5 vols. in 2, Cairo 1976 (esp. vol. iii) | |||
;Secondary: | |||
M. Arkoun, Rethinking Islam. Common questions, uncommon answers, Boulder 1988 | |||
J. van Ess, Ibn Kullāb und die Miḥna, in Oriens 18-9 (1965-6), 97-142 | |||
id., tg | |||
W. Madelung, The origins of the controversy concerning the creation of the Qurʾān, in W. Madelung, Religious schools and sects in medieval Islam, London 1985, Nr. V, 504-25 | |||
J. Nawas, al-Maʾmūn. Miḥna and caliphate, Ph.D. diss., Nijmegen 1992 | |||
W.M. Patton, Aḥmad b. Ḥanbal and the miḥna, Leiden 1897 | |||
M. Seale, Muslim theology, London 1964 | |||
W.M. Watt, Early discussions about the Qurʾān, in mw 40 (1950), 21-40, 96-105 | |||
id., The formative¶ period of Islamic thought, Edinburgh 1973 | |||
H.A. Wolfson, Philosophy of the kalam, London 1976 | |||
;Cite this page | |||
Martin, Richard C., “Createdness of the Qurʾān”, in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQCOM_00044> | |||
1/467-472 | |||
{{refbegin2}} | {{refbegin2}} | ||
Текущая версия от 18:20, 2 февраля 2022
Encyclopaedia of Islam, THREE
| Создание Корана как речи Бога (kalām Allāh) стало основой жарких споров во втором / восьмом веке, которые имели серьезные богословские и политические последствия. Спор противоречил требованию некоторых диалектических богословов (мутакаллимун) о том, что Коран, который известен людям в его устных и письменных формах, был создан (махлук) Богом. Доктрина созданного Корана (хал аль-Коран) была аргументирована и защищена главным образом, но не исключительно, теологической теорией Мутазили. Некоторые шииты, в частности секта Зайди (Fiver), также подписались на убеждение, что Коран был создан. Он был решительно настроен против традиционалистских ученых-хадитов и других публичных интеллектуалов-суннитов, особенно в школе теологии Аш’ари, которая твердо придерживалась того, что Коран был необработанным (ghayr makhlūq) божественным словом Божьим, подразумевая, что он был и вечен ,
В Коране термин халк обозначает естественный мир и все существование как творение Бога. Позднее мутакаллимун приписывается Джаму б. Ṣafwān (d. 128 / 745-6) и его последователей утверждают, что это означало, что только Бог был вечен и что Небеса и Ад и Небесная Скрижаль (al-lawḥ al-maḥfūẓ), мифический Urtext of the Qur'ān, были созданы , Те богословы, которые утверждали, что Коран был создан, не отрицали, что это было откровением от Бога, но считали, что люди получили божественную речь Бога в форме звуков и письменных материалов. Это был по существу аргумент в отношении онтологии божественной речи в контексте человека, существа. Народное восстание вспыхнуло в 218/833 году, когда халиф аль-Мамун в последний год своего царствования возбудил инквизицию (миньну), требуя от qāḍī (судей) и других государственных служащих публично заявить о доктрине создания Коран. Независимо от того, был ли аль-Мамун Мутазили, все ещё обсуждается учеными. Известный юрист и ученый ḥadīth, Aḥmad b. Ḥанбал (д. 241/855) отказался от ордена халифа и был заключен в тюрьму на несколько лет, став тем самым героем суннистской ортодоксии. В поддержку его дела были большие демонстрации за пределами тюрьмы. Его современник Ибн Куллаб (д. 241/855) напал на учения Джахма и Мутазили о созданном Коране. Многие взгляды Ибн Куллаба были разработаны и стали нормативными в третьем / девятом веке, в новой богословской школе, основанной Абу-ласаном аль-Ашари (д. 324 / 935-6). Инквизиция была отменена в 234/848 третьим преемником аль-Мамуна, халифом аль-Мутавакилом (р. 232-47 / 847-61). Отмена инквизиции и рост школы Ашари в третьем / девятом веке была главной причиной уменьшения влияния богословов Му’тазили и отказа от учения о создании Корана суннитским ортодоксией. В четвёртом-десятом веке мутазили-богословы из школы в Басре защищали доктрину созидания Корана. В пятом / одиннадцатом столетии qāḍī 'Abd al-Jabbār (d. 414 / 1024-5) посвятил весь седьмой том своего магнумного опуса аль-Мугни защите оборонительного хал-аль-Корана. Его аргумент суммируется следующим образом в Sharḥ al uṣūl al-khamsa: Коран — это речь Бога и его откровение (wahy) … Он создан (махлук) и производится (мудат). Бог послал его своему Пророку … чтобы у нас были правила, о которых мы могли бы говорить о том, что разрешено и что запрещено … Поэтому Коран — это то, что мы слышим и читаем сегодня. [Это] приписывается [Богу], на самом деле, так же, как стихи, которые мы могли бы прочесть сегодня [может быть] поэзию Имру аль-Кайса [доисламского поэта] на самом деле, хотя он не производит их сейчас [когда мы читаем их] ("Абд аль-Джаббар, 528). "Современный противник Аш’ари Абд аль-Джаббар, Абу Бакр аль-Бакиллани (д. 403/1013) выдвинул несколько аргументов, чтобы опровергнуть создание Корана, основанное на знаменитом отрывке: " За все, что Мы [Бог] пожелали, мы говорим это «есть», и, следовательно, это "(аль-Бакиллани, 268-84). Шанбалистский традиционалистский критик Мутазили и ашарского богословия Таки-дин б. Таймийя (д. 728/1328) утверждал, что Ибн Шанбал не утверждал, что Коран был либо создан, либо вечен, только то, что это была речь Бога. Некоторые модернистские мусульманские писатели по германской терминологии Корана, такие как Нашр Шамид Абу Зайд (d. 2010) и Мохаммед Аркун (d. 2010), высказались за пересмотр обоснованности утверждения о том, что Коран создан на основе современных лингвистических и герменевтической теории, но их взгляды не были приняты большинством мусульманских мыслителей сунни. |
The createdness of the Qurʾān as God’s speech (kalām Allāh) became the basis of a heated controversy in the second/ eighth century that had serious theological and political consequences. The controversy was over the claim of some dialectical theologians (mutakallimūn) that the Qurʾān, which is known to humans in its oral and written forms, was created (makhlūq) by God. The doctrine of the created Qurʾān (khalq al-Qurʾān) was argued and defended chiefly, but not exclusively, by the Muʿtazilī school of theology. Some Shīʿīs, particular the Zaydī (Fiver) sect also subscribed to the belief that the Qurʾān was created. It was strenuously opposed by traditionalist ḥadīth scholars and other Sunnī public intellectuals, most notably by the Ashʿarī school of theology, which held firmly that the Qurʾān was the uncreated (ghayr makhlūq) divine word of God, with the implication that it was and is eternal.
In the Qurʾān, the term khalq denotes the natural world and all existence as God’s creation. Later mutakallimūn attributed to Jahm b. Ṣafwān (d. 128/745-6) and his followers the claim that this meant that only God was eternal and that Heaven and Hell and the Heavenly Tablet (al-lawḥ al-maḥfūẓ), the mythical Urtext of the Qurʾān, were created. Those theologians who asserted that the Qurʾān was created did not deny that it was a revelation from God but held that humans received God’s divine speech in the form of sounds and written materials. It was essentially an argument about the ontology of divine speech in the human, creaturely context. A public uprising broke out in 218/833, when the caliph al-Maʾmūn, in the final year of his reign, instituted an inquisition (miḥna) requiring qāḍīs (judges) and other civil servants to affirm publicly the doctrine of the createdness of the Qurʾān. Whether or not al-Maʾmūn was a Muʿtazilī is still debated by scholars. The well-known jurist and ḥadīth scholar, Aḥmad b. Ḥanbal (d. 241/855), refused the caliph’s order and was imprisoned for several years, thereby becoming a hero of Sunnī orthodoxy. There were large demonstrations outside the prison in support of his cause. His contemporary, Ibn Kullāb (d. c. 241/855), attacked the teachings of Jahm and the Muʿtazilīs about the created Qurʾān. Many of Ibn Kullāb’s views were developed and became normative in the third/ninth century, in the new school of theology founded by Abū l-Ḥasan al-Ashʿarī (d. 324/935-6). The inquisition was reversed in 234/848 by al-Maʾmūn’s third successor, the caliph al-Mutawakkil (r. 232-47/847-61). The reversal of the inquisition and the rise of the Ashʿarī school in the third/ninth century was a major cause of the diminishing influence of Muʿtazilī theologians and the rejection of the doctrine of the createdness of the Qurʾān by Sunnī orthodoxy. In the fourth/tenth century, Muʿtazilī theologians of the Basra school defended the doctrine of the createdness of the Qurʾān. In the fifth/eleventh century, the qāḍī ʿAbd al-Jabbār (d. 414/1024-5) devoted the entire seventh volume of his magnum opus, al-Mughnī, to the defense of khalq al-Qurʾān. His argument is summarised as follows in the Sharḥ al uṣūl al-khamsa: The Qurʾān is the speech of God and his revelation (wahy)… It is created (makhlūq) and produced (muḥdath). God sent it down to his Prophet…so that we could have rules to which we could refer concerning what is permitted and what is forbidden… Therefore, the Qurʾān is that which we hear and recite today. [It] is attributed to [God], in reality, just as the poems we might recite today [may be] the poetry of Imruʾ al-Qays [a pre-Islamic poet] in reality, even though he is not producing them now [when we recite them] (ʿAbd al-Jabbār, 528). ʿAbd al-Jabbār’s contemporary Ashʿarī opponent, Abū Bakr al-Baqillānī (d. 403/1013) advanced several arguments to refute the createdness of the Qurʾān, based on the famous passage, «For anything We [God] have willed, we say to it ‘be,’ and thus it is» (al-Baqillānī, 268-84). The Ḥanbalī traditionalist critic of both Muʿtazilī and Ashʿarī theology, Taqī l-Dīn b. Taymiyya (d. 728/1328), argued that Ibn Ḥanbal did not claim the Qurʾān was either created or eternal, only that it was the speech of God. Some modernist Muslim writers on Qurʾānic hermeneutics, such as Naṣr Ḥāmid Abū Zayd (d. 2010) and Mohammed Arkoun (d. 2010), have argued for reconsidering the validity of the claim that the Qurʾān is created, on the grounds of contemporary linguistic and hermeneutic theory, but their views have not been accepted by the majority of Sunnī Muslim thinkers. |
Литература
- Sources
- ʿAbd al-Jabbār, al-Mughnī fī abwāb al-tawḥīd wa-l-ʿadl, vol. 7, Khalq al-Qurʾān, ed. Ibrāhīm al-Ibārī, Cairo 1380/1961
- ʿAbd al-Jabbār, Sharḥ al-uṣūl al-khamsa, with the super-commentary by Aḥmad b. al-Ḥusayn b. Abī Hāshim, known as Mānkdīm Shashdīw, ed. ʿAbd al-Karīm ʿUthmān (Cairo 1384/1965), 527-63
- al-Baqillānī, Kitāb tamḥīd al-awāʾil wa-talkhīṣ al-dalāʾil, ed. ʿImād al-Dīn Aḥmad Ḥaydar, Beirut 19933
- Ibn Taymiyya, Majmūʿat al-rasāʾil wa-l-masāʾil, ed. Muḥammad Rashīd Riḍā, 5 vols. in 2 (Cairo 1976), esp. vol. 3.
- Studies
- Mohammed Arkoun, Rethinking Islam. Common questions, uncommon answers, trans. from the French and ed. Robert D. Lee (Boulder 1988), 6
- J. van Ess, Ibn Kullāb und die Miḥna, Oriens 18-9 (1965-6), 92-142
- Wilferd Madelung, The origins of the controversy concerning the creation of the Qurʾān, in Wilferd Madelung, Religious schools and sects in medieval Islam (London 1985), article no. 5, 504-25
- John Nawas, Al-Maʾmūn. Miḥna and caliphate, Ph.D. diss., University of Nijmegen 1992.
Encyclopaedia of the Qurʾān / Createdness of the Qurʾān
; Оглавление статьи
Центральный вопрос в мусульманской теологической дискуссии, которая спрашивает, был ли Коран создан Богом или, как и он, вечен. Термин творение (Халк) встречается в Коране 48 раз и обозначает природный мир и все сущее как творение Бога (QV). примеры совершенных и несовершенных времен глагола ( Халака, яхлук и пассивная хулика, юхлак) появляются более 200 раз в связи с актом творения Бога. Сам Бог упоминается в Коране как Творец ( Халик) двенадцать раз, например: “нет Бога, кроме него, Творца всего” ( q 6: 102). Фраза " Халк Аль-Курбан“, часто переводимая как” сотворение Корана “или” сотворение Корана (Богом)", не встречается в Коране как таковом. Утверждения о том, что Коран был создан, появились в начале второго/восьмого века и в конечном итоге стали ассоциироваться главным образом с неортодоксальной богословской школой, известной как Мутазилы (см.
Рассматриваемый вопрос не противоречит факту пророческого события, то есть откровения Корана Мухаммеду в определенный исторический момент. Как сторонники, так и противники теории сотворенности Корана понимают многие коранские стихи как явленные в ответ на определенную ситуацию в жизни Мухаммеда (см. случаи откровения; откровение и вдохновение). Обе стороны также признают ту роль, которую мусульмане в поколениях после Мухаммеда играли в сборе и упорядочении кодексов Корана (см.; собрание Корана). Обсуждение "сотворенности" также не касалось статуса существования Корана до того, как Мухаммад получил откровение, или даже его существования до остальной части творения. Скорее, споры о Халк Аль-Курдане сосредоточены на природе предсуществующего прототипа книги (QV), который известен как Умм аль-Китаб (мать книги, см. небесную книгу ) или закон ma мафẓ (сохранившаяся табличка [QV]). Обе стороны согласны с существованием этого небесного прообраза, но расходятся во мнениях относительно того, является ли он вечным с Богом или зависит от Воли Бога и, таким образом, создан и существует в ограниченной сфере времени (ср. van Ess, tg, iv, 625-7). Легендарный рассказ о происхождении утверждения о сотворенности Корана, распространенный среди некоторых суннитских ересиографий, прослеживает его от крайних революционеров-шиитов до Талута, зятя еврея Лабида б. аль-Ашама . Говорят, что лабид пытался наложить на пророка магическое заклятие (Ибн аль-Атхир, Камиль, 7: 49; Ван Эсс, тг, i, 442). Это можно рассматривать как более позднюю ортодоксальную попытку изобразить Мухтазилу и других, защищавших учение, врагами пророка Мухаммеда, а также самого Корана. Мусульманские ересиографы прослеживают первые утверждения богословов (мутакаллимун) о том, что Коран был создан ( махлук) Богом и ниспослан арабам в историческое время до последнего десятилетия или около того революции Аббасидов, которая свалила правление Омейядов (около 120/738). В эти бурные годы восстаний и политических конфликтов, неизбежно религиозных в своей артикуляции, две из самых темных фигур ранней мусульманской мысли названы сторонниками создания Корана: Джад б. дирхам (казнен в 125/743) и Джахм б. Сафван (убит в 128/745 году при поддержке восстания Аль-Харита б. Сурайдж).
Особое внимание уделено Jahm б. Ṣafwān в heresiographical литературы и особенно среди традиционалистские оппоненты сотворенности из Qurʾān таких как ʿAbdallāh б. Абд аль-Рахманом-Аль-Dārimī (ум. 255/869) и Ахмад б. Ḥanbal (ум. 241/855). В ересиографическом примечании Абу л-Хасана аль-Ашхари (ум. 324/936) Джахм б. Сафван также обвиняется в отрицании того, что небеса (QV) и ад (QV) вечны (Maqālāt, 280, l. 4, 279, l. 2; см. Учение Jahm от Бога был основан на строгом утверждение о том, что вечен только Бог (см. Бог и его attri- ¶ бьют ). Все остальное, включая небеса и ад, и даже прообраз Писания — написанный на небесной скрижали, матери книги — сотворено. Самыми сильными противниками Джахма Б. Сафвана и его последователей, известных как Джахмийя, были традиционалисты( муаддитхун) во главе с Ахмадом б. Ханбалом. Последнее опровержение Джаха называется: Аль-Раддала ль-Занадика ва-ль-Джахмийя, "опровержение отрицателей нашей религии и последователей Джаха". последователи Джаха просуществовали, по-видимому, до пятого / одиннадцатого века. Уотт предупреждал, что крайне трудно идентифицировать тех, кто числится членами Джамийи, за исключением заключения, что они являются врагами Ханбали (период формирования, 144-7; ср. van Ess, tg, ii, 507; v, 220, текст 19 d-e и W. Madelung, Origins, Nr. V, 506f. для обсуждения Jahm; хорошее резюме можно найти в van Ess, tg, iv, 625-30). Тем не менее, учение о сотворенности Корана, по-видимому, нашло защитников после Джахма, кроме Мутазилы. Последние, однако, были самыми важными в этой дискуссии. Вследствие необходимости защищать утверждение о сотворенности Корана, они разработали философию языка, чтобы поддержать свое утверждение о том, что все в Коране — бумага, чернила, органы речи, память, письмо, звуки и фонемы — является частью феноменального, сотворенного мира. Одной из причин, по которой Джахм настаивал на том, что Коран был создан, было его решительное отрицание антропоморфизма (см. По словам Ибн Ханбала, Джахм считал, что” Бог никогда не говорил и не говорит " (Ибн Ханбал, Радд, 32). В Коране Моисей (QV) представлен как единственный пророк, к которому Бог обращался непосредственно (из огня, q 20: 10-48; ср. М. Seale, Muslim theology, 102-12 для английского перевода соответствующих отрывков из Радда). Джахм считал, что Бог не может иметь физического тела, подобного Его созданиям. Поэтому Бог должен создать речь (Коран), отличную от его собственной речи, которую могут слышать человеческие уши. Часть того, что было предметом спора в последовавшем споре между рационалистом мутакаллимуном, с одной стороны, и традиционалистами Ханбали и Ашари, с другой, была проблема атрибутов Бога ( сифат, см. Джахм провозгласил теологию отрицания, объявив, что люди могут говорить о Боге только то, чем он не является. Из этого следовало, что атрибуты Бога, такие как его речь, должны быть непохожи на атрибуты речи божьих созданий. В течение трех столетий после Яхма б. Шафван, Мутазила стали главными, но не исключительными защитниками доктрины сотворенности Корана (которая не была монолитной позицией; ср. W. Madelung, Origins and van Ess, tg, iv, 620 для обсуждения двух преобладающих взглядов, поддерживающих Халк Аль-Курдан). Им решительно противостояли в суде общественного мнения традиционалисты, такие как популярный Ахмад б. Ханбал. Их главными богословскими противниками были Ашари, которые вступили в бой с Мутазили мутакаллимуном на основе собственных рациональных аргументов.
Спор между теми, кто защищал учение о сотворенном Коране, и теми, кто отрицал его, был одним из многих подобных споров в раннем мусульманском мышлении о природе Бога, его атрибутах и его Откровении человечеству. Это стало главной трещиной в Исламской религиозной доктрине, когда халиф аль-Маммун (р. 198-218/813-33) сделал публичное утверждение созданного Корана требованием для судей (qādīs) в течение последнего года своего правления (см. W. Madelung, Origins). Инквизиция (minana), как ее называли, продолжалась около 16 лет, пока, наконец, не была отменена халифом аль-Мутаввакилем (р. 232-47/ 847-61) через два года после того, как он принял халифат. В ¶ многих судей и назначенных судом свидетелей на службе Халифа (см.) и его провинциальных губернаторов (не во всех провинциях за пределами Багдада и его окрестностей в Ираке много внимания уделял Аль-Maʾmūn декрет), только двое упорно отказывался подтвердить учение создал Qurʾān, Ахмад б. Ḥanbal и Мухаммада б. Nūḥ. Последний умер по дороге в тюрьму, но Ибн Ханбал был заключен в тюрьму, избит и подвергнут богословскому допросу и испытанию. Брат и преемник Аль-Мамуна, халиф аль-Мухтасим (р. 218-27 / 833-42), был менее непреклонен в распространении утверждения о сотворенности Корана и опасался общественной реакции, собравшейся у тюрьмы в Багдаде, где содержался Ахмад б. Ханбал. Все это время Ибн Ханбал отказывался утверждать, что Коран был создан. После своего освобождения он избегал общественной жизни и не занимался этим вопросом, когда он снова возник под более агрессивной инквизиционной политикой сына аль-Мухтасима, Халифа Аль-Ватика (р. 227-32/842-7). Тем не менее, ибн-Ханбала помнят как победителя над учением Мутазили о сотворенном Коране и, в связи с этим конкретным учением, над тремя халифами, которые пытались навязать его в Исламской общественной религиозной жизни (ср. van Ess, tg, iii, 446-508).
Мина была не только проверкой традиционалистских представлений о Коране. Это также было проверкой того, обладает ли халифат полномочиями определять и применять религиозную доктрину. С политической точки зрения, miḥna и Ибн Ḥanbal это упорный отказ подтвердить сотворенности из Qurʾān представляет собой важный момент в конкурсе между Халифатом и религиоведы ( ʿulamāʾ) о порядке осуществления религиозной власти в раннем и средневековом Исламе (см. толкование qurʾān: классическая и средневековая ). Теологически Миана и учение Хальк Аль-Курдана поднимали вопрос о том, было ли божественное откровение, “книга”, Как часто называет себя Коран, со-вечным с Богом или сотворенным сосудом общения Бога с его созданиями. Начиная с III / IX века большинство мусульман осуждают учение Мутазили о сотворенном Коране, утверждая, что Коран вечен. Исторически ортодоксальное опровержение шиитами утверждения о сотворенности Корана было более осторожным. Например, даже во втором/восьмом веке шестой шиитский имам, Джафар ас-Садик (ум. 148/765), как говорят, ответил, когда его спросили, был ли Коран Творцом или сотворенным, что он не был ни тем, ни другим. Очень многие ранние традиционалисты, такие как Яхья б. Яхья аль-Тамими (ум. 226/840), утверждали против учения о сотворенном Коране, что Коран-это речь Бога. Для Мутазилы речь феноменальна, то есть звуки и буквы, которые возникают ( мудат) в мире, созданном Богом. Речь-это атрибут бога, действующего вне себя. Позже Мутазила разработал сложную теорию языка и лингвистики, основанную на онтологии и механике речи. В то время как Джахмийя отрицал, что Бог может говорить на том основании, что это будет представлять собой антропоморфизм — уподобление Бога людям, — Мутазила обвинял своих противников в том, что они утверждают, что Коран вечен, что было равносильно утверждению, что сущность, отличная от Бога, является вечной с Богом, другими словами, дуализм. Неприемлемость дуализма, именуемого зандака и танавийя в ересиографической литературе со второго / восьмого века, была столь же сильна среди традиционалистов, таких как Ахмад б. Ханбал, как и среди Мутазилы. В своем суперкомментарии к Кахибду Аль-Джаббару (ум. 414/1025) Шарх аль-ушул Аль-хамса, Ахмад б. аль-Хусейн б. Аби Hāshim, известный как Mānkdīm (ум. 425/1034), говорит о том, что Кази включенная в спор о сотворенности из Qurʾān по теме божественной справедливости (Аль - ʿadl, один из пяти основ Muʿtazilī учение; справедливость и несправедливость ), потому что Qurʾān является одним из Божьих деяний ( Абд аль-Jabbār, Шарх, 527). Абд аль-Джаббар идентифицирует Абдаллаха б. Куллаба (ум. 240/854) и тех, кого он называет “безмозглыми” (Аль - ашвийя) Ханбали, утверждая, что Коран не сотворен ( Гайр махлук) и не создан (Ла мудат), но что он вечен с Богом. Он излагает учение Мутазили о сотворенности Корана следующим образом: ... Коран - это речь Бога и его откровение ( Вахи)… она создается (махлук) и производится (мудатх). Бог ниспослал его Своему пророку, чтобы он был эмблемой и доказательством пророчества [последнего]. [Бог] сделал это доказательный доказательство ( dalāla), так что мы могли бы иметь правила, которым мы могли бы ссылаться в отношении того, что разрешено и что запрещено (см. правомерное, так и неправомерное ).... Поэтому Коран - это то, что мы слышим и читаем сегодня. Если она не произведена Богом [в настоящий момент], она приписывается ему в реальности, точно так же, как стихи, которые мы [могли бы] читать сегодня [могут быть] поэзией Имруха Аль-Кайса [доисламского поэта] в реальности, даже если он не производит их сейчас [когда мы читаем их] (Абд аль-Джаббар, Шарх, 528). Абд аль-Jabbār Современника и соперника, Ashʿarī Абу Бакр Мухаммад б. Аль-Ṭayyib б. Аль-Bāqillānī (ум. 403/1013), ответил на Muʿtazilī оборону сотворенности из Qurʾān с аргументами, основанными на qurʾānic доказательство текстов. Особенно важным был отрывок из q 16: 40: "ибо чему бы мы (Бог) ни пожелали, мы говорим ему” Да будет", и так оно и есть", на котором Аль-Бакиллани строит несколько аргументов, чтобы отрицать сотворенность Корана (Бакиллани, Тамхид, 237-57). Некоторые историки исламской мысли в ХХ веке также пришла к выводу, что Абд Аллах б. Kullāb, Современник Ибн Ḥanbal и считается предвестником или ранним выразителем многих взглядов Аль-Ashʿarī, был на самом деле главный архитектор православного учения о вечности Qurʾān (ср. МФ. Ван Эсс, тг, ви, 411-2). Madelung В. (истоки) считает, что полемика по поводу сотворенности из Qurʾān не была критической общественной дискуссии до Аль-Maʾmūn инициировал miḥna, и, что Ахмад б. Ḥanbal, не ʿAbdallāh б. Кул-лаб добавил к традиционалистскому отрицанию сотворенности Корана утверждение, что Коран вечен (Кадим). Taqī л-Дин б. Таймийя (ум. 728/1328), более поздний теологический критик как теологии Мутазили, так и Ашхари ( Калам) и возрождатель традиционалистской мысли Ханбали, также выступал против доктрины вечности Корана на том основании, что благочестивые предки( салаф) утверждали Только, что это была речь Бога, а не то, что она была вечной ( Калам Аллах; Ибн Таймийя, Маджмуда, iii, 20 Пассим).
Хотя Ашхари и традиционалистское суннитское учение о вечности Корана преобладают до настоящего времени, некоторые мусульмане-модернисты оспаривают отрицание Ашхари доктрины Мутазили о сотворенности Корана. Мухаммад Абд (ум. 1324/1906) сделал это в конце девятнадцатого века, хотя он снял свою защиту сотворенности Корана после публикации первого издания Рисала Аль-тавида, работы, в которой он появился. Совсем недавно ревизионистские модернистские писатели, такие как Мохаммед Аркун ("переосмысление Ислама", 6), призывали вернуться к учению Мутазили о сотворенности Корана. В сравнительном изучении религий спор о сотворенной и несотворенной или вечной природе Корана является теологической проблемой пропорций древней проблемы христианского богословия о божественной и человеческой природе Иисуса Христа. На самом деле, как свидетельствуют Тринитарные дебаты в христианских кругах в Багдаде, одновременно с мусульманской дискуссией о сотворенности Корана, формулировка христианского учения о Троице (QV) и Исламская дискуссия о сотворенности Корана, возможно, повлияли друг на друга (ср. H. Wolfson, Philosophy, 240-2; опровержение позиции Вольфсона см. van Ess, tg, iv, 625-7). См.также теологию и Коран. |
;Article Table of Contents
A central issue in Muslim theological discussion that asks whether the Qurʾān was created by God or is, like him, eternal. The term creation( khalq) appears 48 times in the Qurʾān and designates the natural world and all existence as God's creation (q.v.). Instances of the perfect and imperfect tenses of the verb ( khalaqa, yakhluqu and the passive khuliqa, yukhlaqu) appear ¶ over 200 times in reference to God's act of creation. God himself is referred to in the Qurʾān as the Creator ( khāliq) twelve times, e.g. “There is no God but he, the creator of everything” ( q 6:102). The phrase khalq al-Qurʾān, often rendered as “createdness of the Qurʾān” or “creation of the Qurʾān (by God),” does not occur in the Qurʾān as such. Assertions that the Qurʾān was created appeared at the beginning of the second/eighth century and eventually came to be associated primarily with the heterodox theological school known as the Muʿtazila (see muʿtazilīs ).
The issue at hand does not conflict with the fact of the prophetic event, i.e. the revelation of the Qurʾān to Muḥammad at a particular point in history. Both proponents of and opponents to the theory of the createdness of the Qurʾān understand many qurʾānic verses as having been revealed in response to a particular situation in Muḥammad's life (see occasions of revelation; revelation and inspiration). Both sides also acknowledge the role that Muslims in the generations after Muḥammad had in the collection and the ordering of the codices of the Qurʾān (see codices of the qurʾān; collection of the qurʾān). Nor did the discussion of “createdness” involve the status of the Qurʾān's existence prior to Muḥammad's receiving of the revelation or even its existence before the rest of creation. Rather, the debate over khalq al-Qurʾān focuses on the nature of the pre-existent prototype of the book (q.v.), which is known as umm al-kitāb (Mother of the Book, see heavenly book ) or lawḥ maḥfūẓ (Preserved Tablet [q.v.]). Both sides are agreed upon the existence of this heavenly prototype, but are in disagreement as to whether it is coeternal with God or contingent upon the will of God, and thus created and ¶ existing within a limited sphere of time (cf. van Ess, tg, iv, 625-7). A legendary account of the origins of the assertion of the createdness of the Qurʾān that circulated among some Sunnī heresiographies traces it back through extreme Shīʿī revolutionaries to Ṭālūt, the son-in-law of a Jew, Labīd b. al-Aʿṣām . Labīd is said to have tried to cast a magical spell on the Prophet (Ibn al-Athīr, Kāmil, 7:49; van Ess, tg, i, 442). This may be seen as a later orthodox attempt to depict the Muʿtazila and others who defended the doctrine as enemies of the Prophet Muḥammad as well as of the Qurʾān itself. Muslim heresiographers trace the first claims made by theologians ( mutakallimūn) that the Qurʾān was created ( makhlūq) by God and sent down to the Arabs in historical time to the last decade or so of the ʿAbbāsid revolution that brought down Umayyad rule (ca. 120/738). In these tumultuous years of uprising and political conflict, inevitably religious in its articulation, two of the darker figures of early Muslim thought are named as proponents of the createdness of the Qurʾān: Jaʿd b. Dirham (executed in 125/743) and Jahm b. Ṣafwān (killed in 128/745 while supporting the rebellion of al-Ḥārith b. Surayj).
Particular attention is paid to Jahm b. Ṣafwān in the heresiographical literature and especially among traditionalist opponents of the createdness of the Qurʾān such as ʿAbdallāh b. ʿAbd al-Raḥmān al-Dārimī (d. 255/869) and Aḥmad b. Ḥanbal (d. 241/855). In a heresiographical notice by Abū l-Ḥasan al-Ashʿarī (d. 324/936), Jahm b. Ṣafwān is also accused of denying that heaven (q.v.) and hell (q.v.) are eternal (Maqālāt, 280, l. 4, 279, l. 2; see eschatology ). Jahm's doctrine of God was founded on the strict assertion that God alone is eternal (see god and his attri- ¶ butes ). All else, including heaven and hell, and even the prototype of scripture — written on a heavenly Tablet, the Mother of the Book — is created. The strongest opponents of Jahm b. Ṣafwān and his followers, known as the Jahmiyya, were the Traditionalists( muḥaddithūn) led by Aḥmad b. Ḥanbal. The latter's refutation of Jahm is titled: al-Radd ʿalā l-Zanādiqa wa-l-Jahmiyya, “Refutation of the deniers of our religion and the followers of Jahm.” Jahm's followers lasted apparently until the fifth/eleventh century. W.M. Watt has warned that it is extremely difficult to identify those who are listed as members of the Jahmiyya except to conclude that they are enemies of the Ḥanbalīs (Formative period, 144-7; cf. van Ess, tg, ii, 507; v, 220, Text 19 d-e and W. Madelung, Origins, Nr. V, 506f. for a discussion on Jahm; a good summary is found in van Ess, tg, iv, 625-30). Nonetheless, the doctrine of the createdness of the Qurʾān seems to have found defenders after Jahm other than the Muʿtazila. The latter were, however, the most important in this debate. As a consequence of having to defend the assertion of the createdness of the Qurʾān, they developed a philosophy of language to support their claim that everything about the Qurʾān — paper, ink, organs of speech, memory, writing, sounds and phonemes — is a part of the phenomenal, created world. One reason for Jahm's insistence that the Qurʾān was created was his strong denial of anthropomorphism (q.v.). According to Ibn Ḥanbal, Jahm held that “God has never spoken and does not speak” (Ibn Ḥanbal, Radd, 32). In the Qurʾān, Moses (q.v.) is presented as the only prophet to whom God spoke directly (from the fire, q 20:10-48; cf. M. Seale, Muslim theology, 102-12 for an English translation of relevant passages from the Radd). Jahm held that God could not have a physical body like his creatures. Therefore God must cre-¶ ate a speech (the Qurʾān) unlike his own speech which human ears can hear. Part of what was at issue in the ensuing debate between rationalist mutakallimūn on the one side and the traditionalist Ḥanbalīs and the Ashʿarīs on the other was the problem of God's attributes ( ṣifāt, see god and his attributes ). Jahm promulgated a theologia negativa by declaring it possible for humans to say of God only what he is not. It followed that God's attributes such as his speech must be unlike the attribute of speech among God's creatures. During the three centuries after Jahm b. Ṣafwān, the Muʿtazila became the main, but not the exclusive, defenders of the doctrine of the createdness of the Qurʾān (which was not a monolithic position; cf. W. Madelung, Origins and van Ess, tg, iv, 620 for a discussion of the two prevalent views supporting khalq al-Qurʾān). They were opposed vigorously in the court of public opinion by traditionalists such as the popular Aḥmad b. Ḥanbal. Their chief theological opponents were the Ashʿarīs, who engaged the Muʿtazilī mutakallimūn on their own grounds of rational argumentation.
The dispute between those who defended the doctrine of the created Qurʾān and those who denied it was one among many such disputes in early Muslim thinking about the nature of God, his attributes and his revelation to humankind. It became a major fissure in Islamic religious doctrine when the caliph al-Maʾmūn (r. 198-218/813-33) made public affirmation of the created Qurʾān a requirement for judges (qāḍīs) during the last year of his reign (see W. Madelung, Origins). The inquisition(miḥna), as it was called, lasted some 16 years until finally reversed by the caliph al-Mutawwakil (r. 232-47/ 847-61) two years after he assumed the caliphate. Of the ¶ many judges and court-appointed witnesses in the service of the caliph (q.v.) and his provincial governors (not every province beyond Baghdad and its environs in Iraq paid much attention to al-Maʾmūn's decree), only two steadfastly refused to affirm the doctrine of the created Qurʾān, Aḥmad b. Ḥanbal and Muḥammad b. Nūḥ. The latter died on his way to prison, but Ibn Ḥanbal was imprisoned, beaten and subjected to theological interrogation and testing. Al-Maʾmūn's brother and successor, the caliph al-Muʿtaṣim (r. 218-27/833-42), was less adamant about promulgating the affirmation of the createdness of the Qurʾān and feared the public reaction gathering outside the prison in Baghdad where Aḥmad b. Ḥanbal was held. All along, Ibn Ḥanbal refused to affirm that the Qurʾān was created. After his release, he shunned public life and did not engage the issue when it cropped up again under the more aggressive inquisitional policies of al-Muʿtaṣim's son, the caliph al-Wāthiq (r. 227-32/842-7). Ibn Ḥanbal, nonetheless, is remembered as the victor over the Muʿtazilī doctrine of the created Qurʾān and, in reference to this particular doctrine, over the three caliphs who attempted to enforce it in Islamic public religious life (cf. van Ess, tg, iii, 446-508).
The miḥna was not only a test of traditionalist beliefs about the Qurʾān. It was also a test of whether or not the caliphate had the authority to define and enforce religious doctrine. Politically, the miḥna and Ibn Ḥanbal's tenacious refusal to affirm the createdness of the Qurʾān constituted an important moment in the contest between the caliphate and the religious scholars ( ʿulamāʾ) about the exercise of religious authority in early and medieval Islam (see exegesis of the qurʾān: classical and medieval ). Theologically, the miḥna and ¶ the doctrine of khalq al-Qurʾān raised the question of whether divine revelation, “the Book” as the Qurʾān often refers to itself, was coeternal with God or a created vessel of communication from God to his creatures. Since the third/ninth century the majority of Muslims have condemned the Muʿtazilī doctrine of the created Qurʾān by asserting that the Qurʾān is eternal. Historically, the orthodox Shīʿī rebuttal of the assertion of the createdness of the Qurʾān has been more guarded. For example, even in the second/eighth century, the sixth Shīʿī imām, Jaʿfar al-Ṣādiq (d. 148/765), is said to have replied, when asked if the Qurʾān was the creator or the created, that it was neither. A great many early traditionalists such as Yaḥyā b. Yaḥyā al-Tamīmī (d. 226/840) asserted against the doctrine of the created Qurʾān that the Qurʾān is the speech (q.v.) of God. For the Muʿtazila, speech is phenomenal, that is, sounds and letters which come into being ( muḥdath) in the world God creates. Speech is an attribute of God acting external to himself. Later Muʿtazila developed a sophisticated theory of language and linguistics based on the ontology and mechanics of speech. Whereas the Jahmiyya denied that God could speak on the grounds that this would constitute anthropomorphism — likening God to humans — the Muʿtazila accused their opponents of claiming that the Qurʾān was eternal, which was tantamount to implying that an entity other than God is coeternal with God, in other words, dualism. The unacceptability of dualism, referred to as zandaqa and thanawiyya in the heresiographical literature from the second/eighth century on, was as strong among traditionalists like Aḥmad b. Ḥanbal as it was among Muʿtazila. In his super-commentary on Qāḍī ʿAbd al-Jabbār's (d. 414/1025) Sharḥ al-uṣūl al-¶ khamsa, Aḥmad b. al-Ḥusayn b. Abī Hāshim, known as Mānkdīm (d. 425/1034), says that the Qāḍī classified the dispute about the createdness of the Qurʾān under the topic of divine justice (al- ʿadl, one of the five fundamentals of Muʿtazilī doctrine; see justice and injustice ) because the Qurʾān is one of God's acts ( ʿAbd al-Jabbār, Sharḥ, 527). ʿAbd al-Jabbār identifies ʿAbdallāh b. Kullāb (d. 240/854) and those whom he terms the “mindless” (al- ḥashwiyya) Ḥanbalīs as holding that the Qurʾān is not created ( ghayr makhlūq) and not produced (lā muḥdath), but that it is eternal with God. He states the Muʿtazilī doctrine of the createdness of the Qurʾān as follows: …the Qurʾān is the speech of God and his revelation ( waḥy)… it is created (makhlūq) and produced (muḥdath). God sent it down to his Prophet to be an emblem and evidence of [the latter's] prophethood. [God] made it an evidentiary proof ( dalāla) so that we could have rules to which we could refer concerning what is permitted and what is forbidden (see lawful and unlawful )…. Therefore, the Qurʾān is that which we hear and recite today. If it is not produced by God [in the present moment] it is attributed to him in reality, just as the poems we [might] recite today [can be] the poetry of Imruʾ al-Qays [a pre-Islamic poet] in reality, even though he is not producing them now [when we recite them] (ʿAbd al-Jabbār, Sharḥ, 528). ʿAbd al-Jabbār's contemporary and opponent, the Ashʿarī Abū Bakr Muḥammad b. al-Ṭayyib b. al-Bāqillānī (d. 403/1013), replied to Muʿtazilī defenses of the createdness of the Qurʾān with arguments based on qurʾānic proof texts. Especially crucial was the passage from q 16:40: “For to anything we (God) have willed, we say to it ‘be’ ¶ and thus it is,” on which al-Bāqillānī builds several arguments to deny the createdness of the Qurʾān (Bāqillānī, Tamhīd, 237-57). Several historians of Islamic thought in the twentieth century have also concluded that ʿAbd Allāh b. Kullāb, a contemporary of Ibn Ḥanbal and considered a forerunner or early exponent of many of the views held by al-Ashʿarī, was in fact the chief architect of the orthodox doctrine of the eternity of the Qurʾān (cf. van Ess, tg, vi, 411-2). W. Madelung (Origins) believes that the controversy over the createdness of the Qurʾān was not a critical public debate until al-Maʾmūn initiated the miḥna, and that Aḥmad b. Ḥanbal, not ʿAbdallāh b. Kullāb, added to the traditionalist denial of the createdness of the Qurʾān the claim that the Qurʾān is eternal ( qadīm). Taqī l-Dīn b. Taymiyya (d. 728/1328), the later theological critic of both Muʿtazilī and Ashʿarī theology ( kalām) and reviver of Ḥanbalī traditionalist thought, also argued against the doctrine of the eternity of the Qurʾān on the grounds that the pious ancestors( salaf) had claimed only that it was the speech of God, not that it was eternal ( kalām Allāh; Ibn Taymiyya, Majmūʿa, iii, 20 passim).
Although the Ashʿarī and traditionalist Sunnī doctrine of the eternity of the Qurʾān has prevailed down to the present, some modernist Muslims have challenged the Ashʿarī denial of the Muʿtazilī doctrine of the createdness of the Qurʾān. Muḥammad ʿAbduh (d. 1324/1906) did so in the late nineteenth century, although he removed his defense of the createdness of the Qurʾān after the publication of the first edition of Risāla al-tawḥīd, the work in which it appeared. More recently, revisionist modernist writers such as Mohammed Arkoun (Rethinking Islam, 6) have called for ¶ a return to the Muʿtazilī doctrine of the createdness of the Qurʾān. In the comparative study of religions, the dispute about the created versus the uncreated or eternal nature of the Qurʾān is a theological problem of the proportions of the ancient problem in Christian theology concerning the divine versus the human nature of Jesus Christ. In fact, as Trinitarian debates are attested within Christian circles at Baghdad contemporaneous with the Muslim discussion on the createdness of the Qurʾān, the formulation of the Christian doctrine of the Trinity (q.v.) and the Islamic debate on the createdness of the Qurʾān may have influenced one another (cf. H. Wolfson, Philosophy, 240-2; for a rebuttal of Wolfson's position, see van Ess, tg, iv, 625-7). See also theology and the qurʾān. |
- Bibliography
- Primary
ʿAbd al-Jabbār, al-Mughnī fī abwāb al-tawḥīd wa-l-ʿadl. vii. Khalq al-Qurʾān, ed. Ibrāhīm al-Ibārī, Cairo 1380/1961
id., Sharḥ al-uṣūl al-khamsa, with the super-commentary by Aḥmad b. Ḥusayn b. Abī Hāshim known as Mānkdīm, ed. ʿAbd al-Karīm ʿUthmān, Cairo 1384/1965, 527-63
M. ʿAbduh, Risālat al-tawḥīd, Cairo 1315/1897
al-Ashʿarī, Maqālāt al-islāmiyyīn, ed. H. Ritter, Wiesbaden 1963
Ibn Ḥanbal, al-Radd ʿala l-Zanādiqa wa-l-Jahmiyya, ed. M.F. Shaqafa, n.p. 1967
Ibn Taymiyya, Majmūʿat al-rasāʾil wa-l-masāʾil, ed M. Rashīd Riḍā, 5 vols. in 2, Cairo 1976 (esp. vol. iii)
- Secondary
M. Arkoun, Rethinking Islam. Common questions, uncommon answers, Boulder 1988
J. van Ess, Ibn Kullāb und die Miḥna, in Oriens 18-9 (1965-6), 97-142
id., tg
W. Madelung, The origins of the controversy concerning the creation of the Qurʾān, in W. Madelung, Religious schools and sects in medieval Islam, London 1985, Nr. V, 504-25
J. Nawas, al-Maʾmūn. Miḥna and caliphate, Ph.D. diss., Nijmegen 1992
W.M. Patton, Aḥmad b. Ḥanbal and the miḥna, Leiden 1897
M. Seale, Muslim theology, London 1964
W.M. Watt, Early discussions about the Qurʾān, in mw 40 (1950), 21-40, 96-105
id., The formative¶ period of Islamic thought, Edinburgh 1973
H.A. Wolfson, Philosophy of the kalam, London 1976
- Cite this page
Martin, Richard C., “Createdness of the Qurʾān”, in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQCOM_00044>
1/467-472