Лукман: различия между версиями

Материал из Академия Корана
Перейти к навигации Перейти к поиску
← Предыдущая правкаСледующая правка →
ВизуальныйВики-текст
Нет описания правки
Нет описания правки
Строка 58: Строка 58:


Старая арабская литература не знает притч Лукмана. Впервые они появляются в позднем средневековье. Парижская рукопись, опубликованная Ж. Деренбургом (J. Derenbourg), датирована 1299 годом и принадлежит христианам. Она содержит 41 притчу. Эти притчи часто публиковались и подробно обсуждались, особенно Деренбургом, Бассе (Basset) и Шовеном (Chauvin). Из 41 притчи только №22 не имеет чётких параллелей: терновый куст просит садовника ухаживать за ним, чтобы цари могли наслаждаться его цветами и плодами; садовник поливает его два раза в день, а терновый куст заполонил весь сад. Все остальные притчи Лукмана, за исключением тринадцатой (комар и бык), встречаются в сирийских притчах Софоса (= Эзопа), опубликованных Дж. Ландсбергером. Единственные притчи  Лукмана, которых нет у греческого Эзопа, — это № 9 (газель в колодце), № 22 (терновник), № 24 (оса и пчела) и № 40 (человек и змеи). Далее было замечено, что в этих притчах не играет роли ряд важных животных, которые были местными среди арабов, такие как страус, гиена, шакал и верблюд. Поскольку эти притчи впервые появляются в позднем средневековье и на основании других свидетельств, можно предположить, что здесь мы имеем перевод и адаптацию сирийской версии Эзопа, возникшей в христианских кругах мамлюкской Сирии{{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=813}}.
Старая арабская литература не знает притч Лукмана. Впервые они появляются в позднем средневековье. Парижская рукопись, опубликованная Ж. Деренбургом (J. Derenbourg), датирована 1299 годом и принадлежит христианам. Она содержит 41 притчу. Эти притчи часто публиковались и подробно обсуждались, особенно Деренбургом, Бассе (Basset) и Шовеном (Chauvin). Из 41 притчи только №22 не имеет чётких параллелей: терновый куст просит садовника ухаживать за ним, чтобы цари могли наслаждаться его цветами и плодами; садовник поливает его два раза в день, а терновый куст заполонил весь сад. Все остальные притчи Лукмана, за исключением тринадцатой (комар и бык), встречаются в сирийских притчах Софоса (= Эзопа), опубликованных Дж. Ландсбергером. Единственные притчи  Лукмана, которых нет у греческого Эзопа, — это № 9 (газель в колодце), № 22 (терновник), № 24 (оса и пчела) и № 40 (человек и змеи). Далее было замечено, что в этих притчах не играет роли ряд важных животных, которые были местными среди арабов, такие как страус, гиена, шакал и верблюд. Поскольку эти притчи впервые появляются в позднем средневековье и на основании других свидетельств, можно предположить, что здесь мы имеем перевод и адаптацию сирийской версии Эзопа, возникшей в христианских кругах мамлюкской Сирии{{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=813}}.
<!--


== В персидской и турецкой литературе и преданиях ==
Лукман был довольно популярной фигурой в персидской литературе. Ему посвящена длинная глава в персидском ''к̣ис̣а̄с̣ аль-анбийа̄’'' ан-Нисабури {{изхи|5|век=11}} века, который содержит притчи, имеющиеся в арабском ''к̣ис̣а̄с̣'', а также некоторые новые материалы. Руми посвящает Лукману несколько историй в ''Мас̱навӣ''. В дополнение к известной притче о невиновности Лукмана, доказанной тем, что он выпил теплую воду, Лукман появляется как идеализированный аскет, который является «чистым рабом» своим земным и небесным хозяевам и, таким образом, является хозяином самого себя и свободен от чувственных страстей. В этой истории Лукман — настоящий хозяин, а его хозяин — раб. Он обменивается одеждой и ролями с Лукманом, когда они путешествуют. Он с радостью освободил бы его, но знает, что Лукман обрёл истинную свободу в рабстве. В другой притче хозяин Лукмана ест только ту пищу, от которой отведал Лукман, и приходит в восторг даже от объедков. Однажды, получив в подарок дыню, он дает Лукману ломтик за ломтиком. Последний ест его, как будто это мед. Когда сам хозяин пробует последний кусок, его рот наполняется волдырями от кислоты. Он спрашивает Лукмана, как он мог съесть такой яд. Лукман отвечает, что получил от него такую ​​щедрость, что не мог поступить иначе. Любовь дающего делает горькое сладким. Са‘ди рассказывает историю, в которой Лукман снова является идеализированным аскетом в персидской форме. толка. По ошибке его помещают в жестокое рабство на год, перенося все молча. Когда ошибка выявляется, он не держит зла и говорит, что благодаря этому опыту он научился состраданию{{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=814}}.


Это отождествление могло быть подкреплено талмудической традицией, согласно которой Валаам (а также Иов) был одним из семи языческих пророков, проповедовавших народам мира (Б.Т. Баба Батра, 15б). Это стало мусульманской традицией, которая вошла в иврит Mis̲h̲lē Sendebar, где Люкман является одним из семи мудрых учителей царского сына (изд. и тр. М. Эпштейн, Philadelphia 1967, 54-5), а также в Disciplina clericalis Испанский еврей-отступник Петрус Альфонси (изд. A. Hilka и W. Söderhjelm, Heidelberg 1911, 3), где конкретно говорится: «Balaam qui lingua arabica vocatur Lucaman». Ясно, что для Мухаммада и его современников не было путаницы между Лукманом и Валаамом. Нет никакой путаницы и у ат-Табари, который не делает Лукмана сыном Беора и рассказывает историю Балама б.
Лукман был известен туркам как по арабской, так и по персидской литературе. В дополнение к своим стандартным ролям он также появляется в турецком фольклоре как арабский врач благодаря расширению своего титула х̣акӣм. В одной притче Лукман учит авантюриста Мехмеда Безумного, как вылечить жену и дочь короля и жену великого визиря, у всех троих выросли рога{{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=814}}.<!--
 
This identification may have been reinforced by the talmudic tradition that Balaam (and also Job) was one of the seven gentile prophets who preached to the nations of the world (BT Baba Batra, 15b). This became a Muslim tradition which entered the Hebrew Mis̲h̲lē Sendebar, where Luḳmān is one of the seven wise teachers of the king’s son (ed. and tr. M. Epstein, Philadelphia 1967, 54-5), and also the Disciplina clericalis of the Spanish Jewish apostate Petrus Alfonsi (ed. A. Hilka and W. Söderhjelm, Heidelberg 1911, 3), where it specifically states: “Balaam qui lingua arabica vocatur Lucaman”. It is clear that for Muḥammad and his contemporaries, there was no confusion between Luḳmān and Balaam. Neither is there any confusion in al-Ṭabarī, who does not make Luḳmān the son of Beor and who relates the story of Balʿam b. Bāʿūr in its proper place and with the correct details (al-Ṭabarī, i, 508-10){{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=813}}.
 
С другой стороны, ат-Тхалаби делает Лукмана сыном Беора, в то же время посвящая полное повествование Биламу б. Басура (Кисас аль-анбия, 186–189). Ат-Тхаалаби и другие, подобные ему, вероятно, знали о несоответствии, но хотели любой ценой связать Лукмана с Библией. Горовиц предположил, что, возможно, еврейские информаторы ранних мусульманских традиционалистов связывали Лукмана с эдомитским царем Белой, сыном Беора, в Быт. XXXVI, 32 (еврейские имена собственные и производные в Коране, в HUCA, ii [1925], 173 f.), и что это было источником путаницы.
 
On the other hand, al-T̲h̲aʿlabī makes Luḳmān Beor’s son, while at the same time devoting a full narrative to Bilʿām b. Bāʿūrā (ḳiṣaṣ al-anbiyāʾ, 186-9). Al-T̲h̲aʿlabī and others like him were probably aware of the inconsistency, but wished to connect Luḳmān with the Bible at any cost. Horovitz has suggested that perhaps early Muslim traditionalists’ Jewish informants connected Luḳmān with the Edomite king Bela son of Beor in Gen. xxxvi, 32 (Jewish proper names and derivatives in the Koran, in HUCA, ii [1925], 173 f.), and that this was the source of the confusion{{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=813}}.
 
Сходство Лукмана с Ахикаром также было замечено давно, но только в начале 20 века отождествление нашло энергичного сторонника в лице Рендела Харриса, который посвящает гл. vii его «Истории Ахикара». Он основывает свою идентификацию на согласии суры XXXI, 18 с предупреждением Ахикара о голосе осла, шаблонным «о сын мой» в обоих, а также на арабских гипотезах, которые сравнивают Лукмана с другими фигурами в легендах и истории, особенно с отношения Люкмана, Ахикара и Эзопа. Однако доводы неубедительны. Легенда об Ахикаре была известна в арабском мире, и сохранилось значительное количество рукописей на арабском языке и карсоуни. Многие из афоризмов, приписываемых Ахикару, как и афоризмы, приписываемые Лукману, были частью общего фонда ближневосточных преданий и могут быть найдены в Библии. Апокрифы и др. Использование вводной формулы «О, сын мой» было стандартным в увещевательной литературе такого рода и встречается в Притчах и Бен-Сира, если упомянуть только самые выдающиеся примеры.
 
Luḳmān’s similarity to Aḥiḳar was also noticed long ago, but it was only in the early 20th century that the identification found a vigorous champion in Rendel Harris, who devotes ch. vii of his Story of Aḥiḳar to it. He bases his identification on the agreement of Sūra XXXI, 18, with Aḥiḳar’s warning about the voice of the ass, the formulaic “O my son” in both, and the Arab hypotheses which compare Luḳmān with other figures in legend and history, notably to the relationship of Luḳmān, Aḥiḳar and Aesop. The arguments, however, are not convincing. The Aḥiḳar legend was known in the Arab world, and a considerable number of Arabic and Kars̲h̲ūnī manuscripts have survived. Many of the aphorisms attributed to Aḥiḳar, like those attributed to Luḳmān, were part of the common stock of Near Eastern lore and may be found in the Bible, the Apocrypha and elsewhere. The use of the introductory formula “O my son” was standard in admonitory literature of this sort, and is found in Proverbs and Ben Sira, to mention only the most outstanding examples{{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=813}}.
 
Любая реальная связь между личностями Лукмана и Ахикара осуществляется через Эзопа. История Эзопа изначально тесно связана с историей Ахикара. Более поздняя легенда о Лукмане заимствовала большую часть истории Эзопа и, таким образом, стала косвенно похожей на историю Ахикара, но на самом деле Лукман напрямую связан не с Ахикаром, а с Эзопом.
 
Any real relation between the personalities of Luḳmān and Aḥiḳar comes through Aesop. The story of Aesop shows originally a close relationship to that of Aḥiḳar. The later legend of Luḳmān has borrowed much of the story of Aesop and thus become obliquely like the Aḥiḳar story, but in reality Luḳmān is not directly connected with Aḥiḳar but with Aesop{{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=813}}.
 
5. Лукман в персидской и турецкой литературе и преданиях.
Лукман был довольно популярной фигурой в персидской литературе. Ему посвящена длинная глава в персидском ḳiṣaṣ al-anbiyāʾ ан-Нисабури V/XI вв. а также немного нового материала. Руми посвящает Лукману несколько историй в Матханнави. В дополнение к известному анекдоту о невиновности Лукмана, доказанной тем, что он выпил теплую воду (Mat̲h̲nawī, ed. Nicholson, GMS iv/1, London 1925, 220-1), Лукман появляется как идеализированный аскет, который является чистым рабом (банда- yi pāk) своим земным и небесным хозяевам и, таким образом, является хозяином самого себя и свободен от чувственных страстей (k̲h̲ w ād̲j̲a bud wa az hawā azād bud). В этой истории Лукман — настоящий хозяин, а его хозяин — раб. Он обменивается одеждой и ролями с Людманом, когда они путешествуют. Он с радостью освободил бы его, но знает, что Лукман обрел истинную свободу в рабстве (там же, 326–329). В другом анекдоте хозяин Лукмана ест только ту пищу, от которой отведал Лукман, и приходит в восторг даже от объедков. Однажды, получив в подарок дыню, он дает Лукману ломтик за ломтиком. Последний ест его, как будто это мед. Когда сам мастер пробует последний кусок, его рот наполняется волдырями от кислоты. Он спрашивает Лукмана, как он мог съесть такой яд. Лукман отвечает, что получил от него такую ​​щедрость, что не мог поступить иначе. Любовь дающего делает горькое сладким (там же, 329-32). Сади рассказывает историю, в которой Лукман снова является идеализированным аскетом персидского толка. По ошибке его помещают в жестокое рабство на год, вынося все молча. Когда ошибка осознается,
 
Luḳmān was a fairly popular figure in Persian literature. A lengthy chapter is devoted to him in the 5th/11th-century Persian ḳiṣaṣ al-anbiyāʾ of al-Nīsābūrī (ed. Ḥ. Yag̲h̲māʾī, Tehran 1340/1961, 333-8), which contains anecdotes ¶ found in the Arabic ḳiṣaṣ as well as some new material. Rūmī devotes several stories to Luḳmān in the Mat̲h̲nawī. In addition to the well-known anecdote of Luḳmān’s innocence proven by drinking warm water (Mat̲h̲nawī, ed. Nicholson, GMS iv/1, London 1925, 220-1), Luḳmān appears as an idealised ascetic who is a pure slave (banda-yi pāk) to his earthly and heavenly masters and thus is master of himself and free from sensual passion (k̲h̲ w ād̲j̲a būd wa az hawā āzād būd). In this story, Luḳmān is the true master and his master the slave. He exchanges clothes and roles with Luḳmān when they travel. He would gladly set him free, but knows that Luḳmān has found true freedom in servitude (ibid., 326-9). In another anecdote, Luḳmān’s master will only eat food from which Luḳmān has partaken and is enraptured even with the scraps. One day upon receiving a gift of a melon, he gives Luḳmān slice after slice. The latter eats it as if it were honey. When the master himself tastes the final slice his mouth is blistered by the sourness. He asks Luḳmān how he could eat such poison. Luḳmān replies that he had received such bounty from him that he could not do otherwise. The love of the giver makes the bitter sweet (ibid., 329-32). Saʿdī relates a story in which Luḳmān is once again an idealised ascetic in the Persian mould. By mistake, he is placed into cruel slavery for a year, bearing all in silence. When the mistake is realised, he harbours no grudge and says that he has learned compassion from the experience (Būstān, in Kulliyyāt-i Saʿdī, ed. M. ʿA. Farūg̲h̲ī, Teheran 1964, 328){{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=814}}.
 
Лукман был известен туркам как по арабской, так и по персидской литературе. В дополнение к своим стандартным ролям он также появляется в турецком фольклоре как арабский врач благодаря расширению своего титула хаким (см. W. Eberhard and PN Boratav, Typen türkischer Volksmärchen, Wiesbaden 1953, 346). В одной сказке Лукман учит авантюриста Мехмеда Безумного, как вылечить жену и дочь короля и жену великого визиря, у всех троих выросли рога (WS Walker и AE Uysal, Tales live in Turkey, Cambridge, Масса. 1966, 33).
 
Luḳmān was known to the Turks from both Arabic and Persian literature. In addition to his standard roles, he also appears in Turkish folklore as an Arab physician by extension of his title ḥakīm (see W. Eberhard and P. N. Boratav, Typen türkischer Volksmärchen, Wiesbaden 1953, 346). In one tale, Luḳmān teaches the adventurer Meḥmed the Mad how to cure the wife and daughter of the king and the wife of the grand vizier, all three of whom had grown horns (W. S. Walker and A. E. Uysal, Tales alive in Turkey, Cambridge, Mass. 1966, 33){{sfn|Heller, Stillmann|1986|p=814}}.
 
--><!--




Версия от 18:40, 13 сентября 2022

Лукман
по-арабски: لقمان‎
дети: сын Лукмана
профессия: плотник, портной
должность: судья
в Коране: 31:12-13
теги: -
см. также: Баль‘ам ибн Ба‘ура

Лукма́н (ар. ُلُقْمَان‎) — праведник, которому Всевышний Аллах даровал мудрость. В Коране представлен как единобожник и мудрый отец, дающий благочестивые наставления своему сыну [31:12-19]. В более поздних исламской литературе известен как автор притч. Его именем названа 31-я сура Корана.

В древнеарабской традиции

Арабы Эпохи невежества [джахилиййат̈] знали о некоем Лукмане ибн ‘Аде. Неясна его связь с исчезнувшим племенем ‘адитов. Лукман обладал такими качествами, как мудрость и долголетие. Многие дреанеарабские поэты, в том числе Имру аль-Кайс, ан-Набига, аль-А‘ша и Тарафа, сообщают о его мудрости. Быть «таким же мудрым, как» или даже «мудрее, чем Лукман» — стандартные комплименты в панегириках[1]. Из-за его пресловутой мудрости Лукману приписывают роль архитектора или одного из архитекторов знаменитой марибской плотины[2].

В древней арабской легенде Лукман был аль-Му‘аммаром («Долгожителем»). Ему дарована долгая жизнь, вероятно, в качестве награды за его набожность, в отличие от нечестия его народа. Из нескольких предложенных ему вариантов он выбирает продолжительность жизни семи стервятников, причем стервятник [наср] является самый популярный символ долголетия среди арабов. Лукман по очереди заботится и защищает каждого из своих семи стервятников. Последнего зовут Любад, что означает «выдерживающий» или «остающийся». Однако в конце концов он умирает, а с ним и Лукман. Эта история приводится в объяснение старой арабской пословицы «Вечность [аль-абад] переживёт Любад»[3]. Согласно разным версиям, Лукман прожил 560, 1000, 3000 или 3500 лет[1]. В исламские времена он считается вторым по продолжительности жизни после аль-Хидра[4].

Трудно понять, какие детали, помимо этого основного ядра, имеют доисламское происхождение и что является трудом более поздних мусульманских передатчиков[1]. Предания, включающие Лукмана в число послов, посланных поражёнными засухой ‘адитами для молитвы о дожде у Каабы [аль-Ка‘бат̈], могут иметь свои корни в языческих мекканских сказаниях[5].

В Коране и исламских преданиях

Сура Лук̣­ма̄н (31, «Лук­ман»), относящаяся к третьему мекканскому периоду, носит имя Лукмана. В Коране не делается никаких намёков ни на его ‘адитское происхождение, ни на его долголетие. Точно так же нет упоминания о Лукмане в связи с различными ссылками на ‘адитов и его пророка Худа. Лукман впервые он появляется в аяте ; 31:12, где говорится, что Бог [Алла̄х] дал ему мудрость. В аятах 13 и 16–19, Лукман даёт благочестивый совет своему сыну. Трижды он начинает с формулы «О мой дорогой сын» [йа̄ бунаййа][6].

Лукману приписывалось всё, что считалось благочестивым или разумным. Вахбу ибн Мунаббиху приписывают слова о том, что он прочитал 10 000 глав (баб) мудрости Лукмана[7]. Арабские сборники пословиц (особенно сборник аль-Майдани) во многом приписывают Лукману. Аc-Cа‘ляби посвящает главу своего К̣ис̣а̄с̣ аль-анбийа̄’ (стр. 275–277) мудрости Лукмана. Многие высказывания, по-видимому, связаны с сурой Лук̣­ма̄н. Аят 14 советует почитать родителей, но предостерегает от того, чтобы они не ввели их в заблуждение и не поклонялись ложным богам. Ас-Са‘ляби привёл следующие слова Лукмана:

  • «Будь снисходителен к своим друзьям, но никогда не действуй против законов Бога»
  • «Отец, бьющий своего сына, подобен воде для урожая»
  • «Когда ты увидишь людей, поминающих Бога, присоединяйся к ним; если имеешь знание, то оно пригодиться тебе с ними, и они умножат его; если у тебя их нет, то они научат тебя; а когда увидишь людей, не поминающих Бога, не присоединяйся к ним; ибо если у тебя есть знание, оно не поможет тебе с ними, а если ты невежественен, то они умножат твое невежество»[6].

Лукман даёт отличный совет отправляющимся в путешествие, а также добавляет, что он должен быть вооружен. Аль-Майдани приписывает Лукману изречение: «Посоветуйся с врачом, прежде чем заболеть»[8]. Возможно, что многие из этих пословиц, принадлежащих к общей сокровищнице ближневосточной литературы мудрости, уже начали проникать на Аравийский полуостров в период джахилиййи[6].

Все традиционные учёные-богословы, за исключением ‘Икримы, согласны с тем, что он не был пророком[9]. Тем не менее, он упоминается в большинстве книг жанра к̣ис̣а̄с̣ аль-анбийа̄’ («истории пророков»). В большинстве рассказов говорится, что Бог предложил Лукману выбор между тем, чтобы стать пророком или мудрецом, и что он выбрал последнее. Он даже становится визирем царя Давуда (Давида) (мир ему), который говорит ему: «Благословен ты, о Лукман. Тебе дана мудрость и избавление от скорби, а Давуду дана власть, и он претерпел испытания и восстание»[9]. Большинство преданий дают ему библейскую генеалогию, по-разному связанную с Ибрахимом (Авраамом) (мир ему), Аййубом (Иовом) и даже с Баль‘амом (Валаамом). Говорят, что он жил до времен пророка Йунуса (Ионы). Аль-Вахиди сообщил, что его также называют судьёй евреев[9]. Некоторые источники делают Лукмана автором книги[6]. Предположительно, пророку Мухаммаду ﷺ показали свиток [маджалля] Лукмана и спросили, сравнима и ли его книга, находящаяся у него в руках, на что Пророк ответил: «Это прекрасные слова, но то, что есть у меня кое-что лучше, а именно Коран, явленный Богом»[10][11].

Ас-Са‘ляби и аль-Байдави приводят следующую генеалогию: Лукман ибн Баур ибн Нахур ибн Тарих. Некоторые мусульманские толкователи искали что-то, что соответствовало бы Лукману в Библии. Они нашли это у Валаама, так как корни б-л-‘ и л-к̣-м означают «глотать»[6].

Притчи Лукмана

В какое-то время в средние века Лукман также стал считаться автором притч. Возможно, это отчасти связано с тем, что слово амс̱аль на арабском языке означает и пословицы, и притчи. Комментаторы Корана упоминают предания о том, что он был «чёрным рабом с толстыми губами и плоскостопием» эфиопского или нубийского происхождения[12]. Говорят также, что он был египтянином, плотником, пастухом, и у него были деформированные ноги. В одной из притч сообщается, что хозяин Лукмана приказывает ему зарезать овцу и выложить перед ним самые лучшие части. Лукман дает ему язык и сердце. Затем его хозяин приказывает ему зарезать еще одну овцу и принести ему худшие части. И снова Лукман ставит перед ним сердце и язык, ибо нет ничего лучше доброго языка и доброго сердца и ничего хуже если они злы[6].

В другом случае товарищи-рабы Лукмана едят фиги своего хозяина и обвиняют Лукмана. По предложению Лукмана хозяин заставляет их всех пить теплую воду. Лукмана рвёт только водой, других рабов — смоквами и водой. Однажды хозяин Лукмана будучи пьяным поспорил со своими друзьями, что выпьет море. Протрезвев, он спросил совета у Лукмана. Последний требует от тех, кто заключил пари, чтобы они сначала перегородили все реки, впадающие в море, так как его хозяин обещал выпить только море, но не его притоки. Эти притчи также можно найти в биографии Эзопа, написанной монахом Планудесом 14 века, который опирался на более ранние материалы. История спора, чтобы выпить море, известна еще в Ужине семи мудрецов Плутарха и в Мидраше[13].

Старая арабская литература не знает притч Лукмана. Впервые они появляются в позднем средневековье. Парижская рукопись, опубликованная Ж. Деренбургом (J. Derenbourg), датирована 1299 годом и принадлежит христианам. Она содержит 41 притчу. Эти притчи часто публиковались и подробно обсуждались, особенно Деренбургом, Бассе (Basset) и Шовеном (Chauvin). Из 41 притчи только №22 не имеет чётких параллелей: терновый куст просит садовника ухаживать за ним, чтобы цари могли наслаждаться его цветами и плодами; садовник поливает его два раза в день, а терновый куст заполонил весь сад. Все остальные притчи Лукмана, за исключением тринадцатой (комар и бык), встречаются в сирийских притчах Софоса (= Эзопа), опубликованных Дж. Ландсбергером. Единственные притчи Лукмана, которых нет у греческого Эзопа, — это № 9 (газель в колодце), № 22 (терновник), № 24 (оса и пчела) и № 40 (человек и змеи). Далее было замечено, что в этих притчах не играет роли ряд важных животных, которые были местными среди арабов, такие как страус, гиена, шакал и верблюд. Поскольку эти притчи впервые появляются в позднем средневековье и на основании других свидетельств, можно предположить, что здесь мы имеем перевод и адаптацию сирийской версии Эзопа, возникшей в христианских кругах мамлюкской Сирии[13].

В персидской и турецкой литературе и преданиях

Лукман был довольно популярной фигурой в персидской литературе. Ему посвящена длинная глава в персидском к̣ис̣а̄с̣ аль-анбийа̄’ ан-Нисабури 11 века, который содержит притчи, имеющиеся в арабском к̣ис̣а̄с̣, а также некоторые новые материалы. Руми посвящает Лукману несколько историй в Мас̱навӣ. В дополнение к известной притче о невиновности Лукмана, доказанной тем, что он выпил теплую воду, Лукман появляется как идеализированный аскет, который является «чистым рабом» своим земным и небесным хозяевам и, таким образом, является хозяином самого себя и свободен от чувственных страстей. В этой истории Лукман — настоящий хозяин, а его хозяин — раб. Он обменивается одеждой и ролями с Лукманом, когда они путешествуют. Он с радостью освободил бы его, но знает, что Лукман обрёл истинную свободу в рабстве. В другой притче хозяин Лукмана ест только ту пищу, от которой отведал Лукман, и приходит в восторг даже от объедков. Однажды, получив в подарок дыню, он дает Лукману ломтик за ломтиком. Последний ест его, как будто это мед. Когда сам хозяин пробует последний кусок, его рот наполняется волдырями от кислоты. Он спрашивает Лукмана, как он мог съесть такой яд. Лукман отвечает, что получил от него такую ​​щедрость, что не мог поступить иначе. Любовь дающего делает горькое сладким. Са‘ди рассказывает историю, в которой Лукман снова является идеализированным аскетом в персидской форме. толка. По ошибке его помещают в жестокое рабство на год, перенося все молча. Когда ошибка выявляется, он не держит зла и говорит, что благодаря этому опыту он научился состраданию[14].

Лукман был известен туркам как по арабской, так и по персидской литературе. В дополнение к своим стандартным ролям он также появляется в турецком фольклоре как арабский врач благодаря расширению своего титула х̣акӣм. В одной притче Лукман учит авантюриста Мехмеда Безумного, как вылечить жену и дочь короля и жену великого визиря, у всех троих выросли рога[14].

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 1,2 Heller, Stillmann, 1986, p. 811.
  2. ↑ al-Masʿūdī, Murūd̲j̲. — 3/366. (ар.)
  3. ↑ al-Maydānī, Amt̲h̲āl al-ʿArab. — 1/290-291. (ар.)
  4. ↑ al-Sid̲j̲istānī, Kitāb al-Muʿammarīn. (ар.)
  5. ↑ M. al-Ṭabarī, Jāmiʿ al-Bayān fī Tafsīr al-Qurʾān. — 1/235. (ар.)
  6. ↑ 6,0 6,1 6,2 6,3 6,4 6,5 Heller, Stillmann, 1986, p. 812.
  7. ↑ Ibn Ḳutayba, Kitāb al-Maʿārif. (ар.)
  8. ↑ al-Maydānī, Amt̲h̲āl al-ʿArab. — 1/97. (ар.)
  9. ↑ 9,0 9,1 9,2 al-T̲h̲aʿlabī, Ḳiṣaṣ al-anbiyāʾ. — 275. (ар.)
  10. ↑ Ibn His̲h̲ām, Sīra. — 1/427. (ар.)
  11. ↑ M. al-Ṭabarī, Jāmiʿ al-Bayān fī Tafsīr al-Qurʾān. — 1/1208. (ар.)
  12. ↑ M. al-Ṭabarī, Jāmiʿ al-Bayān fī Tafsīr al-Qurʾān. — 21/43. (ар.)
  13. ↑ 13,0 13,1 Heller, Stillmann, 1986, p. 813.
  14. ↑ 14,0 14,1 Heller, Stillmann, 1986, p. 814.

Литература

Использованная литература

Информация о статье

  • Автор: Нагметов, Р. Ш.; E-mail: feedback@quranacademy.org.
  • Библиографическая ссылка: Лукман [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2022 г.
  • URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Luqman
  • Дата первой публикации: 12 сентября 2022 г.

Сотрудничество

Академия Корана при­гла­ша­ет к сотруд­ни­чест­ву авторов статей, редакто­ров, пере­вод­чи­ков, волон­тёров и т. д. Об ус­ло­виях сотрудни­чест­ва и других интере­сую­щих Вас вопросах мо­же­те спросить в на­шем Те­ле­грам-ак­каунте.

Основной автор этой статьи — участник Maqivi. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи или на страницу обсуждения участника.

Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде

Мета-теги:  / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}}


 Просмотр этого шаблона Праведники ислама
Аль-Хадир • Царица Сабы (Билкис) • Имран (св. Иоаким) • Зу аль-Карнайн • Лукман • Марйам (Мария) • Талут (Саул) • Узайр (Ездра)
Категория
 Просмотр этого шаблона Именованные персонажи Корана
Абу Ляхаб • Адам • Азар • Аййуб • аль-Йаса‘ • Давуд • Джалут • Зайд ибн Хариса • Закариййа • Зу аль-Карнайн • Зу аль-Кифль • Ибрахим • Идрис • Илйас • ‘Имран • ‘Иса • Исма‘иль • Исхак • Карун (Корей) • Йа‘куб • Йахйа • Йунус • Йусуф • Йуша‘ • Лукман • Лут • Марйам • Муса • Мухаммад • Нух • Салих • Сулейман • Талут • ‘Узайр • Фираун • Хаман • Харун • Худ • Шу‘айб
 Просмотр этого шаблона Названия сур

1 Открывающая (Аль-Фатиха) • 2 Корова (Аль-Бакара) • 3 Семейство Имрана (Алю ‘Имран) • 4 Женщины (Ан-Ниса) • 5 Трапеза (Аль-Маида) • 6 Скот (Аль-Ан‘ам) • 7 Возвышенность (Аль-А‘раф) • 8 Добыча (Аль-Анфаль) • 9 Покаяние (Ат-Тауба) • 10 Иона (Йунус) • 11 Худ (Худ) • 12 Иосиф (Йусуф) • 13 Гром (Ар-Ра‘д) • 14 Авраам (Ибрахим) • 15 Мадаин-Салих (Аль-Хиджр) • 16 Пчёлы (Ан-Нахль) • 17 Ночной перенос (Аль-Исра) • 18 Пещера (Аль-Кахф) • 19 Мария (Марйам) • 20 Та Ха (Та Ха) • 21 Пророки (Аль-Анбийа) • 22 Паломничество (Аль-Хаджж) • 23 Верующие (Аль-Муминун) • 24 Свет (Ан-Нур) • 25 Различение (Аль-Фуркан) • 26 Поэты (Аш-Шу‘ара) • 27 Муравьи (Ан-Намль) • 28 Повествование (Аль-Касас) • 29 Паук (Аль-‘Анкабут) • 30 Румы (Ар-Рум) • 31 Лукман (Лукман) • 32 Поклон (Ас-Саджда) • 33 Сонмы (Аль-Ахзаб) • 34 Саба (Саба) • 35 Творец (Фатир) • 36 Йа Син (Йа Син) • 37 Выстроившиеся в ряды (Ас-Саффат) • 38 Сад (Сад) • 39 Толпы (Аз-Зумар) • 40 Прощающий (Гафир) • 41 Разъяснены (Фуссилят) • 42 Совет (Аш-Шура) • 43 Украшения (Аз-Зухруф) • 44 Дым (Ад-Духан) • 45 Коленопреклонённые (Аль-Джасийа) • 46 Барханы (Аль-Ахкаф) • 47 Мухаммад (Мухаммад) • 48 Победа (Аль-Фатх) • 49 Покои (Аль-Худжурат) • 50 Каф (Каф) • 51 Рассеивающие (Аз-Зарийат) • 52 Гора (Ат-Тур) • 53 Звезда (Ан-Наджм) • 54 Месяц (Аль-Камар) • 55 Милосердный (Ар-Рахман) • 56 Событие (Аль-Ваки‘а) • 57 Железо (Аль-Хадид) • 58 Препирающаяся (Аль-Муджадиля) • 59 Собрание (Аль-Хашр) • 60 Испытуемая (Аль-Мумтахана) • 61 Ряды (Ас-Сафф) • 62 Пятница (Аль-Джуму‘а) • 63 Лицемеры (Аль-Мунафикун) • 64 Раскрытие самообмана (Ат-Тагабун) • 65 Развод (Ат-Таляк) • 66 Запрещение (Ат-Тахрим) • 67 Власть (Аль-Мульк) • 68 Тростниковое перо (Аль-Калям) • 69 Судный день (Аль-Хакка) • 70 Ступени (Аль-Ма‘аридж) • 71 Ной (Нух) • 72 Джинны (Аль-Джинн) • 73 Закутавшийся (Аль-Муззаммиль) • 74 Завернувшийся (Аль-Муддассир) • 75 День воскрешения (Аль-Кийама) • 76 Человек (Аль-Инсан) • 77 Посылаемые (Аль-Мурсалят) • 78 Весть (Ан-Наба) • 79 Вырывающие (Ан-Нази‘ат) • 80 Нахмурился (‘Абаса) • 81 Скручивание (Ат-Таквир) • 82 Раскалывание (Аль-Инфитар) • 83 Обвешивающие (Аль-Мутаффифун) • 84 Разверзнётся (Аль-Иншикак) • 85 Созвездия (Аль-Бурудж) • 86 Ночной путник (Ат-Тарик) • 87 Высочайший (Аль-А‘ля) • 88 Покрывающее (Аль-Гашийа) • 89 Заря (Аль-Фаджр) • 90 Город (Аль-Баляд) • 91 Солнце (Аш-Шамс) • 92 Ночь (Аль-Ляйль) • 93 Утро (Ад-Духа) • 94 Раскрытие (Аш-Шарх) • 95 Смоковница (Ат-Тин) • 96 Сгусток (Аль-‘Аляк) • 97 Предопределение (Аль-Кадр) • 98 Ясное знамение (Аль-Баййина) • 99 Землетрясение (Аз-Зальзаля) • 100 Скачущие (Аль-‘Адийат) • 101 Сокрушающая беда (Аль-Кари‘а) • 102 Приумножение (Ат-Такасур) • 103 Предвечернее время (Аль-‘Аср) • 104 Хулитель (Аль-Хумаза) • 105 Слон (Аль-Филь) • 106 Курaйшиты (Курайш) • 107 Милостыня (Аль-Ма‘ун) • 108 Обильный (Аль-Каусар) • 109 Неверные (Аль-Кафирун) • 110 Помощь (Ан-Наср) • 111 Пальма (Аль-Масад) • 112 Очищение веры (Аль-Ихляс) • 113 Рассвет (Аль-Фаляк) • 114 Люди (Ан-Нас)

 
Источник — https://ru.holyquran.wiki/index.php?title=Лукман&oldid=4765