Обсуждение:‘Усман ибн ‘Аффан
Encyclopaedia of the Qurʾān / ʿUthmān
| Абу Абдаллах Усман б. Аффан, третий халиф (qv; r. 23-35/644-55) и первый “правильно направленный” ( rāshid) халиф из клана Омейядов, рано принявший ислам и эмигрировавший ( muhājir; см. эмигранты и помощники ) как в Абиссинию (qv), так и в Медину (qv; см. также эмиграцию ). Эти благочестивые учетные данные (см. благочестия ) бесперспективны из-за его отсутствия в битве при Бадре (сахара), его полет в Uḥud (см. экспедициях и боях ), его отсутствие в Ḥudaybiya (см.; см. Бухари, Сахих, 66, Faḍāʾil Аль-Qurʾān, 3; изд. Крель, iii, 93; пер. Гудас, iii, 522-3) и его предполагаемое нечестие в течение последних шести лет его халифального правления (Масуди, Мурудж, iii, 76). Он был зарезан во время чтения Корана (предположительно, из мусафа, ныне известного как Самарканд) повстанцами из Египта. Атману часто приписывают стандартизацию и кодификацию настоящего текста Корана, который поэтому называется Атманским кодексом (см. также сборник Корана; кодексы корана).
Историчность повествования о хутманском кодексе по большей части принимается учеными в пользу повествований, приписывающих сборник Абу Бакру или другим ранним халифам (Caetani, hUthmān; Nöldeke, gq, ii, 11-27, 47-62; Jeffery, Materials, 4-9; pace Mingana, Transmission). Этот рассказ повествует о том, что один из генералов Хутмана (Худхайфа), встревоженный спорами между его сирийскими и иракскими солдатами по поводу чтения Корана (см. чтение корана; сирия; Ирак) в ходе завоеваний (см. завоевание ), спросил халиф руководство, умоляя: “о повелитель правоверных, сообщите об этом сообществу, что нужно сделать, прежде чем мы разделены в нашей книге (см. партий и фракций; показания qurʾān) как евреев (см. евреи и иудаизм ) и христиане” (Бухари, Сахих, 62, Faḍāʾil aṣḥāb Аль-Наби, 7; авт. Крель, ii, 430-1; пер. Houdas, ii, 601-2; см. также христиане и христианство ). В ответ Хутман добыл материалы Корана, уже собранные Абу Бакром, у Хафши (см.; который получил их через преемника Абу Бакра, ее отца Умара; см. также жены пророка ). Имея это в качестве ссылки, а также с комитетом, состоящим из про-курайшитского Мединана Зайда б. Табита (также главного героя повествования о сборнике Абу Бакра) и трех курайшитов (см. курайшит), Хутман имел музаф, написанный на диалекте курайшитов (см. диалекты; арабский язык). Он отправил копии, чтобы Baṣra, Kūfa, Дамаск и Мекку (сахара; Yaʿqūbī, Taʾrīkh, т. II, 160, добавляет Египет, Бахрейн, Йемен и Джазира) и постановил, что все варианты будут уничтожены, заказа, что встретило сопротивление со стороны многих (см. чтецами qurʾān; учение и проповедь Корана) и прямой отказ от сподвижника Ибн Масуда в Куфе (см. Аль-Balādhurī (ФЛ. третий/девятый вв.; Ansāb, в, 36) и Ибн Masʿūd объявить законным халифом кровь в ответ, в то время как Аль-Yaʿqūbī (ум. в начале четвертого/десятого вв.; Taʾrīkh, т. II, 160) рассказывает, что двое подрались в мечеть на Kūfa. Историчность этого повествования, однако, не подлежит сомнению. Ряд факторов — конфликты между различными версиями, избыточность повествования о сборнике Абу Бакра и временная удаленность источников от событий — предполагают, что это скорее продукт спекуляций и апологии, чем исторической диктовки (на самом деле ранние мусульманские ученые спорили о том, как примирить избыточные и противоречивые сообщения; Хаттаби [ум. 386/996] приходит к выводу, что Бог вдохновил [ альхаму] всех “правильно управляемых халифов”, аль - Хулафах аль-рашидун; см. [начало главы 18]). Бертон (Сборник, 202-39) утверждает, что повествование предназначено для того, чтобы скрыть тот факт, что Мухаммад сам составил Коран, тем самым оправдывая отсутствие в мусхафе (то есть Коран в книжной форме; см. устность и письменность в Аравии ) некоторых элементов, которые, как утверждается, находятся в богооткровенном Коране (например, стих о побивании камнями, аят аль-раджм). Бертон также указывает, что альтернативные кодексы продолжали использоваться в юридических спорах после того, как они были якобы уничтожены приказами Хутмана, предполагая, что на самом деле они были “задними, а не предшествующими тексту Хутмана” (там же, 228; см. Вансбро (qs, 45), между тем, отмечая отсутствие дошедших до нас вариаций к атманскому кодексу и считая маловероятным, что халиф мог проделать такую полную работу по уничтожению других версий, предполагает, что эта история предназначена для сокрытия позднего происхождения Корана. Недавно отредактированные работы, однако, еще больше усложняет эту гипотезу (см. МФ. Старуха и Циммерман, послание). Таким образом, ученые мнения расходятся в оценке Хутмана: одни видят в нем того, кто с благочестивой тщательностью установил textus receptus ne varietur Корана; другие считают его полулегендарной фигурой исламской истории спасения. Это кажется очевидным: многие традиции, связанные с кодификацией Корана, исходят из периода, когда исламское религиозное развитие подпитывалось апологетическими и полемическими проблемами (см. В ТРЕТЬЕМ и четвертом исламских веках распространились тексты о доказательствах ( далахиль) пророчества Мухаммеда (см. пророки и пророчество; чудеса), неподражаемости (qv; иджаз) Корана и опровержении ( радд) других религий (см. терпимость и принуждение; религиозный плюрализм и коран). В этом контексте повествование об атманском кодексе служит ясной цели: оно подтверждает мусульманам, что их мусаф действительно является Кораном, ниспосланным с небес (см. Книгу; небесная книга; богословие и коран; сотворенность корана). Дальнейшая работа по раннему Qurʾān рукописей (например, найти в Ṣanʿāʾ; см. ) — не исключая исследование в устном народном творчестве (см.) и различные показания qurʾānic текста (см. просвещенное научное исследование qurʾān ) — остается желаемой целью более полного понимания историчности повествований о формировании ʿUthmānic кодекса (см. Также традиционным дисциплинам qurʾānic исследования; стихи; sūras). |
Abū ʿAbdallāh ʿUthmān b. ʿAffān, third caliph (q.v.; r. 23-35/644-55) and first ¶ “rightly guided” ( rāshid) caliph from the Umayyad clan, an early convert to Islam and emigrant ( muhājir; see emigrants and helpers ) to both Abyssinia (q.v.) and Medina (q.v.; see also emigration ). These pious credentials (see piety ) are tainted by his absence at the battle of Badr (q.v.), his flight at Uḥud (see expeditions and battles ), his absence at Ḥudaybiya (q.v.; see Bukhārī, Ṣaḥīḥ, 66, Faḍāʾil al-Qurʾān, 3; ed. Krehl, iii, 93; trans. Houdas, iii, 522-3) and his alleged impiety during the latter six years of his caliphal rule (Masʿūdī, Murūj, iii, 76). He was stabbed to death while reading from the Qurʾān (supposedly from the muṣḥaf [q.v.] now known as the Samarqand codex) by insurgents from Egypt. ʿUthmān is often credited with standardizing and codifying the present qurʾānic text, which is therefore called the ʿUthmānic codex (see also collection of the qurʾān; codices of the qurʾān).
The historicity of the ʿUthmānic codex narrative is, for the most part, accepted by scholars in preference to narratives attributing the collection to Abū Bakr or other early caliphs (Caetani, ʿUthmān; Nöldeke, gq, ii, 11-27, 47-62; Jeffery, Materials, 4-9; pace Mingana, Transmission). This narrative relates that one of ʿUthmān's generals (Ḥudhayfa), alarmed at disputes between his Syrian and Iraqi soldiers over qurʾānic recitation (see recitation of the qurʾān; syria; iraq) during the conquests (see conquest ), asked the caliph for guidance, imploring: “O Commander of the Faithful, inform this community what to do before we are divided in our reading (see parties and factions; readings of the qurʾān) like the Jews (see jews and judaism ) and the Christians” (Bukhārī, Ṣaḥīḥ, 62, Faḍāʾil aṣḥāb al-nabī, 7; ed. Krehl, ii, 430-1; trans. Houdas, ii, 601-2; see also christians and christianity ). In response, ʿUthmān secured the Qurʾān materials already gathered by Abū Bakr ¶ from Ḥafṣa (q.v.; who had received them via Abū Bakr's successor, her father ʿUmar; see also wives of the prophet ). With this as reference, and with a committee made up of the pro-Qurayshite Medinan Zayd b. Thābit (also protagonist of the Abū Bakr collection narrative) and three Qurayshites (see quraysh ), ʿUthmān had a muṣḥaf written in the dialect of the Quraysh (see dialects; arabic language). He sent copies of it to Baṣra, Kūfa, Damascus and Mecca (q.v.; Yaʿqūbī, Taʾrīkh, ii, 160, adds Egypt, Bahrain, Yemen and the Jazīra) and ordered that all variant versions be destroyed, an order that met with resistance from many (see reciters of the qurʾān; teaching and preaching the qurʾān) and outright refusal from the Companion Ibn Masʿūd in Kūfa (see companions of the prophet ). Al-Balādhurī (fl. third/ninth cent.; Ansāb, v, 36) has Ibn Masʿūd declare the caliph's blood licit in response, while al-Yaʿqūbī (d. early fourth/tenth cent.; Taʾrīkh, ii, 160) relates that the two came to blows in the mosque at Kūfa. The historicity of this narrative, however, is not beyond dispute. A number of factors — conflicts between different versions, redundancies with the Abū Bakr collection narrative and the temporal distance of sources from events — suggest that it is more the product of speculation and apology than historical dictation (in fact, early Muslim scholars disputed how to reconcile the redundant and contradictory reports; Khaṭṭābī [d. 386/996] concludes that God inspired [ alhama] all of the “rightly guided caliphs,” al- khulafāʾ al-rāshidūn; see Suyūṭī, Itqān, 202 [beginning of chap. 18]). J. Burton (Collection, 202-39) argues that the narrative is meant to conceal the fact that Muḥammad himself compiled the Qurʾān, thus justifying the absence from the muṣḥaf (that is, the Qurʾān in book form; see orality and writing in arabia ) of certain elements argued to be in the revealed ¶ Qurʾān (e.g. the stoning [q.v.] verse, āyat al-rajm). Burton also points out that alternate codices continued to be used in legal disputes after they were supposedly destroyed by ʿUthmān's orders, suggesting that they were actually “posterior, not prior, to the ʿUthman text” (ibid., 228; see abrogation; law and the qurʾān). J. Wansbrough (qs, 45), meanwhile, noting the absence of extant variations to the ʿUthmānic codex and considering it unlikely that the caliph could have done such a complete job of destroying other versions, suggests that the story is meant to conceal the late origins of the Qurʾān. A recently edited work, however, further complicates this hypothesis (cf. Crone and Zimmermann, Epistle). Thus scholarly opinion differs in its estimation of ʿUthmān: some see him as the one who established, with pious meticulousness, the textus receptus ne varietur of the Qurʾān; others regard him as a semi-legendary figure of Islamic salvation history. This much seems clear: many traditions surrounding ʿUthmān's codification of the Qurʾān come from a period when Islamic religious development was fueled by apologetical and polemical concerns (see apologetics; polemic and polemical language). In the third and fourth Islamic centuries texts on the proofs ( dalāʾil) of Muḥammad's prophecy (see prophets and prophethood; miracles), the inimitability (q.v.; iʿjāz) of the Qurʾān and the refutation ( radd) of other religions proliferated (see tolerance and coercion; religious pluralism and the qurʾān). The ʿUthmānic codex narrative serves a clear purpose in this context: it confirms to Muslims that their muṣḥaf is indeed the Qurʾān sent down from heaven (see book; heavenly book; theology and the qurʾān; createdness of the qurʾān). Further work on early Qurʾān manuscripts (such as the find in Ṣanʿāʾ;¶ see manuscripts of the qurʾān; tools for the study of the qurʾān) — not excluding the study of the orality (q.v.) and variety of readings of the qurʾānic text (see post-enlightenment academic study of the qurʾān ) — remains a desideratum for a fuller understanding of the historicity of the narratives concerning the formation of the ʿUthmānic codex (see also traditional disciplines of qurʾānic study; verses; sūras). |
- Primary
Ibn ʿAsākir, Taʾrīkh, ed. ʿAmrawī
al-Balādhurī, Aḥmad b. Yaḥyā, Ansāb al-ashrāf, ed. S. Goitein, 5 vols., Jerusalem 1936
Bukhārī, Ṣaḥīḥ, ed. Krehl
trans. O. Houdas and W. Marçais, Les traditions islamiques, Paris 1908
P. Crone and F. Zimmermann (eds.), The epistle of Sālim ibn Dhakwān, Oxford 2001
Suyūṭī, Itqān
Yaʿqūbī, Taʾrīkh, ed. M. Ṣādiq, Najaf 1964.
- Secondary
Burton, Collection (alternative visions of the development of the qurʾānic text)
L. Caetani, ʿUthmān and the recension of the Koran, in mw 5 (1915), 380-90
M. Hinds, The murder of the caliph ʿUthmān, in ijmes 3 (1972), 450-69
Jeffery, Materials
Ch. Luxenberg, Die Syro-Aramäische Lesart des Koran, Berlin 2000 (alternative visions of the qurʾānic text)
W. Madelung, The succession to Muḥammad, Cambridge 1998, chap. 3
A. Mingana, The transmission of the Koran, in mw 7 (1917), 223-32, 402-14
H. Motzki, The collection of the Qurʾān, in Der Islam 78 (2001), 1-35 (a defense of the historicity of the ʿUthmān narrative)
Nöldeke, gq
A.-L. de Prémare, Les fondations de l'Islam, Paris 2002, 278-316
Wansbrough, qs (alternative visions of the qurʾānic text)
- Cite this page