Обсуждение:Обстоятельства ниспослания откровений
Encyclopaedia of the Qurʾān
| Случаи Откровения - Донесения, переданные в общем случае от Соратников Мухаммада (см. Спутников пророка), подробно описывающих причину, время и место откровения части (обычно это стих, см. Стихи) Корана. В основе материала, передаваемого как «случаи откровения» (асбаб аль-нузул), лежит определенное понимание процесса откровения qur'ānic (см. Откровение и вдохновение). Как известно, Коран был раскрыт по частям в течение примерно двадцати двух лет проповеднической карьеры Мухаммада. Таким образом, мусульманские экзегеты (см. Exegesis of qur'ān: классический и средневековый) приблизились к Корану в рамках жизни Мухаммада, например, говоря о нем как о разных характеристиках за время, когда Мухаммад находился в Медине (qv) по сравнению с тем, когда он был в Мекке (qv). Они также утверждали, что кусочки его были обнаружены в ответ или как отражение некоторых ситуаций в жизни Мухаммада. И структура, и содержание Корана свидетельствовали им об этих концепциях (см. Язык и стиль qur'ān, форма и структура qur'ān). Очевидный конфликт между этими идеями и нормативным мусульманским понятием о том, что Коран является вечным словом Бога (q.v .; см. Также вечность), по-видимому, иногда всплывал; он найден как мотив аргументации между теми, кто исповедовал вечность Корана, и теми, кто поддерживал противоположную доктрину Корана как сотворенное Слово Божье (см. сотворение qur'ān) и как topos межрелигиозной полемики. В конечном счете, однако, любой конфликт был разрешен догматическим утверждением о том, что нет конфликта и что Бог всегда действует в наилучших интересах своего творения (q.v.). Например, автор Китаб аль-мабани ли-нам аль-манани (40) в пятом / одиннадцатом веке просто заявляет, что Коран был раскрыт в соответствии с потребностями ситуации, но расположение текста в его нынешнем виде отражает то, что найденный в вечной «небесной табличке» (об авторе этого текста см. «Коридики Гиллиота», 57-60, см. сохранившийся планшет, книгу, небесную книгу).
Работая на том основании, что текст был раскрыт при определенных обстоятельствах, для экзегетов было очевидно, что правильная интерпретация данного стиха может зависеть от знания этих обстоятельств. Это привело к идентификации и составлению экзегетических сообщений, в которых говорилось об откровении данного стиха; было подтверждено, что знание этих докладов является ключом ко всей интерпретации (хотя такие претензии являются центральными для каждого подхода к экзистенции qur'ānic). Исторически сложилось так, что не известно, как произошла компиляция асбаба аль-нузуля. Отчеты, возможно, возникли в контексте истории жизни Мухаммада (см. Sīra и qur'ān); они, возможно, были найдены среди запасов материала, используемого популярными проповедниками в раннем исламе (см. учение и проповедь qur'ān); они, возможно, были частью документации, используемой учеными-юристами, чтобы понять, как должен применяться закон qur'ānic (см. закон и qur'ān); или они могут быть формой экзегетики сами по себе. По сути, поскольку материал был обсужден и собран мусульманами-экзегетами, сабаб отличается своим литературным характером. Сабаб - это отчет, в котором что-то или кто-то характеризуется тем, что каким-то образом участвовал в жизни Мухаммада. В докладе описывается событие или ситуация и указывается: «тогда был раскрыт стих» (fa-nazalat alāāya), соединяющий конкретный текст qur'ānic с ситуацией. Типичный пример: «Они спрашивают вас о вине [q.v.] и майзире [типа азартных игр, q.v.]. Скажи: в них оба - великий грех (см. Грех, майор и второстепенный) и использует для людей, но их грех больше, чем их использование ». Этот стих [q 2: 219] был раскрыт о« Умаре б ». аль-Хашаб и Муадх б. Ябл и группа из Анджара [«Помощники»; см. эмигрантов и помощников], которые пришли к Пророку и сказали: «Дайте нам постановление о вине и майсире, потому что двое из них - разрушители интеллекта [qv] и грабители имущества [qv]». Так Бог открыл этот стих ( Вадиди, Асбаб, 64-5). Такие доклады были неотъемлемой частью всей экзегезы, хотя в начале века материал никоим образом не отделялся ни по технической терминологии, ни по литературной форме. Книга Абу-Ḥasan'Alī b. Aḥmad al-Wāḥidī al-Nīsābūrī (d. 468/1075), Kitāb Asbāb nuzūl al-Qur'ān, собрал как можно больше отчетов ¶, как мог найти автор, перечисляя материалы, относящиеся к разделам из восьмидесяти пяти сур Корана. Эта работа является и самой известной из жанра, посвященной сбору такого материала, а также одной из самых ранних (это, по крайней мере, работа, которая прочно установила жанр). Работу Аль-Вадиди можно рассматривать как возникающую во время возникновения традиционализма в рамках исламского обучения в целом, период, в котором авторитет традиции, а не разум, был признан высшим (таким образом, имея в виду явный вид аль-Валиди и полемическое утверждение, что асбаб является ключом к экзегетике). Несколько других работ существуют в течение столетий после аль-Вадиди, которые пытаются либо собрать больше материала, либо уточнить критерии, используемые для сбора. Среди работ - работы аль-Ираки (d. 567/1171), которые пытаются отличить случаи откровения от историй пророков (циаш аль-анбийя, см. Пророки и пророчества), два жанра, которые аль-Вадиди часто это отождествление; аль-Джабари (д. 732/1333), чья работа представляет отредактированную версию текста аль-Вадиди; Ибн Шахар (d. 852/1449), который представляет собой сборник отчетов из классических источников tafsīr; al-Suyūṭī (д. 911/1505), который дополняет источники аль-Вадиди (и, таким образом, имеет материал по разделам 102 суры) и исключает сообщения, которые он считает неуместными; и аль-Уйхури (д. 1190/1776), в работе которого собраны материалы из различных «наук» («аулум») Корана, в том числе «случаи откровения» (см. традиционные дисциплины изучения qur'ānic). Другие анонимные или неопознанные работы существуют в библиотеках рукописей мира, и было опубликовано несколько современных работ, но общий список текстов, посвященных этой теме, довольно тонкий по сравнению с такими другими экзегетическими жанрами, как аннулирование (qv), аль- насих ва-л-мансух. В общих экзегетических текстах отчеты асбаба аль-нузула обычно интегрируются и ¶ не отличаются от других материалов. Когда они цитируются, они выполняют ряд экзегетических функций. Центральное место в этих функциях - способность отчетов вставлять лексические глянцы, разрешать литературные цифры, поддерживать варианты чтения (см. Показания qur'ān), обеспечивать повествовательное расширение (см. Описания) и уточнять контекстуальное определение в повествовательных и юридических целях. Лексические глянцы легко включаются в историю, так что формулировка куранского стиха пересчитывается: Они сказали: «О, Пророк Божий, милосердие, данное тайно лучше или милосердие, данное открыто (см. Милостыню)?» Так Бог открыл стих [q 2: 271]: «Если вы раскрываете милосердие, это все равно хорошо. Если вы прячете их и отдаете бедным, это лучше для вас и будет действовать как искупление [q.v.] для вас от ваших плохих поступков »(Вахиди, Асбаб, 82, см. Злые дела). Здесь qur'ānic abdā (tubdū), «разоблачить», затушевывается как «алания», «открыто», и akhfā (tukhfū), «прячутся», как sirr, «тайно». В других контекстах этот тип глянца облегчает пересчет в буквальном языке значения qur'ānic metaphor (qv) или предоставления слова, оставленного эллипсисом. Также можно привести различные отчеты, чтобы поддерживать разные чтения текста. Повествовательная экспансия, похоже, отражает потребности рассказчика и его аудитории. Многие из сообщений асбаба аль-нузула отвечают на вопросы любопытных людей, которые будут спрашивать: «Кто это сказал, что?» Или «Почему кто-то это сделал?» 'Alī [см. 'Alī b. abī ṭālib] было всего четыре дирхама. Он отдал одного из дирхамов ночью, один день, один тайно и один публично. Пророк сказал ему: «Что заставило вас сделать это?» Он сказал: «Я сделал это так, чтобы быть достойным Бога, который дал мне обещание». Пророк сказал ему: «Теперь это ваш ». Итак, Бог открыл стих [q 2: 274]:« Те, кто отдал свое имущество ночью и днем, тайно и открыто, они получат награду своим господином »(Вадиди, Асбаб, 86, см. награду и наказание). В таком отчете выясняется, кто это сделал, с теми специфическими характеристиками (почему только эти четыре типа дачи указаны, возможно, это было интересно). В этом конкретном случае заметны возможности идеологической аргументации на основе отчетов асбаба аль-нузула. Например, эта история будет поддерживать шиитов (см. Шиизм и куран) и их утверждения о «Али». Хотя отчеты могут иметь дополнительные последствия в правовой сфере, толчок и значимость отчетов, по-видимому, лежат прежде всего в других местах. Например, когда Коран провозглашает в q 2: 189: «Нехорошо входить в дома из их тыла», любопытный слушатель трудно не удивляться, кто именно это сделал бы (это было языческие арабы, хотя обстоятельства, при которых они могли бы сделать это, имели разные интерпретации, см. предрасковую арабию и qur'ān). Точно так же, когда Коран утверждает в q 2: 116, «Говорят:« Бог взял сына; слава ему! »Сабаб может ответить на вопрос о том, кто« они », кто это сказал (это были евреи Медины и христиане Наджрана [qv], согласно Вадиди, Асбаб, 36, см. евреев и иудаизм, христиане и христианство). Разграничение контекста данного стиха само по себе может служить ряду функций. Иногда необходимо уметь утверждать пределы для qur'annic pericope, чтобы избежать неправильного толкования следующих стихов. В этом смысле функция asbāb как указание абзацев внутри ¶ в противном случае невключенного текста. Это может предотвратить интерпретации, которые могут иметь серьезные юридические последствия. Один такой пример можно увидеть в q 2: 114-5. Первый стих посвящен разрушению мечетей (в некоторых отчетах асбаба это указано как христиане, разрушающие храм в Иерусалиме [q.v.], Вадиди, Асбаб, 33, см. Мечеть); в стихе 115 затем говорится: «Богу принадлежит восток и запад; где бы вы ни оказались, есть лицо Бога (q.v.) ». Есть некоторые интерпретаторы, тогда они предполагают, что эти два стиха идут вместе; то есть q 2: 115 относится к ситуациям, в которых была разрушена мечеть, и поэтому qibla (q.v.) не может быть определена (Qurṭubī, Jāmi', ii, 83). Однако подавляющее большинство сообщений отделяют контекст двух стихов и, в последнем случае, говорят о ситуации, в которой путешествуют некоторые люди во время Муψамада (как с Пророком, так и без него, история меняется, см. Путешествие поездки и путешествия), и они остановились для молитвы (qv). Поскольку облачно, темно или туманно, они не могли определить qibla. Все молились в том направлении, которое они считали лучшим, но утром ошибка стала ясной. Тогда этот стих был раскрыт. Хотя считается, что эта ситуация соответствует тому же принципу, что и разрушенная мечеть в п. 2: 114, в докладе четко указано, что постановление стиха 115 не ограничивается конкретной ситуацией в стихе 114 и имеет более общую применимость ( см. Suyūṭī, Lubāb, 26-7, например). Однако, как это характерно для асбаб аль-нузульской литературы, найдена еще одна серия отчетов, которая дает совершенно другую ситуацию для раскрытия q 2: 115, отделяя ее еще дальше от стиха 114. Все эти отчеты относятся к разрешению, данному совершать сверхсекретную молитву во время верховой езды верблюда, независимо от того, с каким лицом сталкиваются (см. Валиди, Асбаб, 35, например). ¶ В целом, но, возможно, лучше всего понимаемые как их основная функция, отчеты асбаба аль-нузула служат «историзации» Корана; они прочно обосновали текст в жизни Мухаммада и внесли контекстно-смутный текст в значительной степени в часть седьмого века Ḥijāz (см. историю и qur'ān, хронологию и qur'ān). Независимо от того, что отчет может сказать в деталях, эта специфика всегда лежит в основе истории, независимо от того, насколько она тривиальна или насколько сложна она. Мусульманские экзегеты выражают это чувство, указывая, каким образом материал демонстрирует, что Коран действительно является откровением: сабаб является доказательством заботы Бога о его творении. Аль-Суюйси (Иткан, я, 83) объясняет это тем, что сабаб является «веревкой» - одним из основных чувств самого слова сабаб, благодаря которому человеческое созерцание Корана может подняться на самые высокие уровни даже имея дело с мирскими аспектами текста. |
Occasions of Revelation — Reports, transmitted generally from the Companions of Muḥammad (see companions of the prophet), detailing the cause, time and place of the revelation of a portion (usually a verse; see verses) of the Qurʾān. Underlying the material transmitted as «occasions of revelation» (asbāb al-nuzūl) are certain understandings about the process of qurʾānic revelation (see revelation and inspiration). The Qurʾān is understood to have been revealed piece by piece over the period of some twenty-two years of Muḥammad’s preaching career. Muslim exegetes (see exegesis of the qurʾān: classical and medieval) have thus approached the Qurʾān through the framework of the life of Muḥammad, for example speaking of it as having different characteristics during the time Muḥammad was in Medina (q.v.) as compared to when he was in Mecca (q.v.). They also maintained that pieces of it were revealed in response to, or as reflections of, certain situations in the life of ¶ Muḥammad. Both the structure and the contents of the Qurʾān provided evidence to them of these conceptions (see language and style of the qurʾān; form and structure of the qurʾān). The apparent conflict between these ideas and the normative Muslim notion that the Qurʾān is the eternal word of God (q.v.; see also eternity) seems to have occasionally surfaced; it is found both as a motif of argument between those who professed the Qurʾān’s eternality and those who supported the opposing doctrine of the Qurʾān as the created word of God (see createdness of the qurʾān) and as a topos of inter-religious polemic. Ultimately, however, any conflict was resolved by the dogmatic assertion that there is no conflict and that God always acts in the best interests of his creation (q.v.). For example, the fifth/eleventh century author of Kitāb al-mabānī li-naẓm al-maʿānī (40) simply states that the Qurʾān was revealed according to the needs of the situation but that the arrangement of the text as it stands today mirrors that found in the eternal «heavenly tablet» (on the author of this text, see Gilliot, Sciences coraniques, 57-60; see ).
Working on the basis that the text was revealed in certain circumstances, it was apparent to the exegetes, then, that the correct interpretation of a given verse could depend upon knowing those circumstances. This led to the identification and compilation of exegetical reports which talked about the revelation of a given verse; knowledge of those reports was asserted to be the key to all interpretation (although such claims are central to each and every approach to qurʾānic exegesis). Historically, it is not certain how the compilation of the asbāb al-nuzūl occurred. The reports may have originated within the context of the life story of Muḥammad¶ (see sīra and the qurʾān); they may have been found among the stock of material used by the popular preachers in early Islam (see teaching and preaching the qurʾān); they may have been a part of the documentation used by legal scholars to understand how a qurʾānic law was to be applied (see law and the qurʾān); or they may have been a form of exegesis in and by themselves. Fundamentally, as the material has been discussed and collected by Muslim exegetes, the sabab is differentiated by its literary character. A sabab is a report in which something or someone is characterized as having been involved in some way in the life of Muḥammad. The report will describe an event or situation and will state, «then the verse was revealed» (fa-nazalat al- āya), connecting a particular qurʾānic text to the situation. A typical example is as follows: «They are asking you about wine [q.v.] and maysir [a type of gambling, q.v.]. Say: in them both is great sin [see sin, major and minor ] and uses for the people, but their sin is greater than their use.» This verse [ q 2:219] was revealed about ʿUmar b. al-Khaṭṭāb and Muʿādh b. Jabl and a group from the Anṣār [« Helpers»; see emigrants and helpers ] who came to the Prophet and said, «Give us a ruling about wine and maysir for the two of them are destroyers of the intellect [q.v.] and plunderers of property [q.v.].» So God revealed this verse (Wāḥidī, Asbāb, 64-5). Such reports were an integral part of all exegesis, although in the early centuries the material was not separated out in any way — neither by technical terminology nor by literary form. The book of Abū l-Ḥasan ʿAlī b. Aḥmad al-Wāḥidī al-Nīsābūrī (d. 468/1075), Kitāb Asbāb nuzūl al-Qurʾān, collected together as many reports ¶ as the author could find, listing material relevant to sections of eighty-five sūras of the Qurʾān. This work is both the most famous of the genre devoted to gathering such material, and also one of the earliest (it is, at the very least, the work which firmly established the genre). Al-Wāḥidī's work may be seen as emerging at the time of the rise of traditionalism within Islamic learning in general, a period in which the authority of tradition, rather than reason, was judged to be supreme (thus making sense of al-Wāḥidī's explicit and polemical claim that the asbāb are the key to exegesis). Several other works exist from the centuries after al-Wāḥidī which attempt either to gather more material or to refine the criteria used for collection. Among the works are those of al-ʿIrāqī (d. 567/1171), who attempts to distinguish the occasions of revelation from the stories of the prophets (qiṣaṣ al-anbiyāʾ, see prophets and prophethood), two genres which al-Wāḥidī often conflates; al-Jaʿbarī (d. 732/1333), whose work provides an edited version of al-Wāḥidī's text; Ibn Ḥajar (d. 852/ 1449), who provides a compendium of reports from classical tafsīr sources; al-Suyūṭī (d. 911/1505), who both supplements al-Wāḥidī's sources (and thus has material on sections of 102 sūras) and eliminates reports he considers inappropriate; and al-Ujhūrī (d. 1190/1776), whose work gathers together material from various of the «sciences» (ʿulūm) of the Qurʾān including the «occasions of revelation» (see traditional disciplines of qurʾānic study). Other anonymous or unidentified works exist in the manuscript libraries of the world and a few modern works have been published, but overall the inventory of texts devoted to the topic is fairly slim as compared to such other exegetical genres as abrogation (q.v.), al- nāsikh wa-l-mansūkh. Within general exegetical texts, the asbāb al-nuzūl reports are usually integrated and ¶ not distinguished from other material. When they are cited, they perform a number of exegetical functions. Central to these functions is the reports' capacity to embed lexical glosses, resolve literary figures, support variant readings (see readings of the qurʾān), provide narrative expansion (see narratives) and clarify contextual definition for narrative and legal purposes. Lexical glosses are easily incorporated in a story such that the wording of a qurʾānic verse is restated: They said, «Oh Prophet of God, is charity given secretly better or charity given openly [see almsgiving ]?» So God revealed the verse [ q 2:271], «If you expose charity, it is still good. If you hide them and give them to the poor, that is better for you and will act as an atonement [q.v.] for you from your bad deeds» (Wāḥidī, Asbāb, 82; see evil deeds). Here the qurʾānic abdā (tubdū), "expose, " is glossed as ʿalāniya, "give openly, " and akhfā (tukhfū), "hide, " as sirr, «secretly.» In other contexts, this type of glossing facilitates the restatement in literal language of the meaning of a qurʾānic metaphor (q.v.) or the provision of a word left out by ellipsis. Different reports can also be cited in order to support different readings of the text. Narrative expansion seems to reflect the needs of the qurʾānic storyteller and his audience. Many of the asbāb al-nuzūl reports answer the questions of curious people who will ask, «Who was it who said that?» or «Why did somebody do that?» ʿAlī [see ʿalī b. abī ṭālib ] had only four dirhams. He gave away one of the dirhams at night, one at day, one secretly and one publicly. The Prophet said to him, «What has made you do this?» He said, «I did it so that I would be worthy of God who has ¶ made a promise to me.» The Prophet said to him, «Now that is yours.» So God revealed the verse [ q 2:274], «Those who give their possessions at night and at day, secretly and in public, they will have their reward with their lord» (Wāḥidī, Asbāb, 86; see reward and punishment). Such a report clarifies who it was who did the action with those specific characteristics (why are only these four types of giving specified, it may have been wondered). Noticeable in this particular instance are the possibilities for ideological argumentation on the basis of the asbāb al-nuzūl reports. For example, this story would support the Shīʿīs (see shīʿism and the qurʾān) and their claims about ʿAlī. While reports may well have additional implications in the legal realm, the impetus and relevance of the reports seem to lie primarily elsewhere. For example, when the Qurʾān proclaims in q 2:189, "It is not piety to enter houses from their rear, " it is difficult for the curious listener not to wonder just who it was who would have done such a thing (it was the pagan Arabs, although the circumstances under which they would have done so have varying interpretations; see pre-islamic arabia and the qurʾān). Likewise, when the Qurʾān states in q 2:116, «They say, ‘God has taken a son; glory be to him!’» a sabab can answer the question of who «they» were who said such a thing (it was the Jews of Medina and the Christians of Najrān [q.v.], according to Wāḥidī, Asbāb, 36; see jews and judaism; christians and christianity). Delimitation of the context of a given verse can in itself serve a number of functions. Sometimes, it is necessary to be able to assert the limits to a qurʾānic pericope in order to avoid misinterpretation of the following verses. In that sense, the asbāb function as indicating paragraphs within the ¶ otherwise unpunctuated text. This can prevent interpretations that could have serious legal implications. One such example may be seen in q 2:114-5. The first verse deals with the destruction of mosques (in some asbāb reports this is specified as the Christians destroying the temple in Jerusalem [q.v.], Wāḥidī, Asbāb, 33; see mosque); verse 115 then goes on to say «To God belongs the east and the west; wherever you turn, the face of God (q.v.) is there.» There are some interpreters, then, who suggest that these two verses go together; that is, q 2:115 refers to situations in which a mosque has been destroyed and thus the qibla (q.v.) cannot be determined (Qurṭubī, Jāmiʿ, ii, 83). A great majority of reports, however, separate the context of the two verses and, for the latter, speak of a situation in which some people at the time of Muḥammad were traveling (either with or without the Prophet; the story varies; see journey; trips and voyages) and they stopped for prayer (q.v.). Because it was cloudy, dark or foggy they could not determine the qibla. Everyone prayed in the direction that they thought best but in the morning the error became clear. Then this verse was revealed. While this situation may be thought to follow the same principle as that of the destroyed mosque in q 2:114, the report makes it clear that the ruling of verse 115 is not limited by the specific situation of verse 114 and has more general applicability (see Suyūṭī, Lubāb, 26-7, for one example). As is characteristic of the asbāb al-nuzūl literature, however, another series of reports is found which provides a radically different situation for the revelation of q 2:115, separating it even further from verse 114. These reports all relate to the permission given to perform the supererogatory prayer while riding a camel regardless of the direction being faced (see Wāḥidī, Asbāb, 35, for one example). ¶ Overall, but perhaps best understood as their primary function, the asbāb al-nuzūl reports serve to «historicize» the Qurʾān; they ground the text firmly in the life of Muḥammad and make an otherwise context-vague text very much a part of the seventh century Ḥijāz (see history and the qurʾān; chronology and the qurʾān). Regardless of what the report might say in terms of the details, this specificity always underlies the story, regardless of how trivial or how complex it may be. Muslim exegetes express this sense by pointing out the way in which the material demonstrates that the Qurʾān really is revelation: the sabab is the proof of God’s concern for his creation. Al-Suyūṭī (Itqān, i, 83) explains this by saying that the sabab is the «rope» — that being one of the root senses of the word sabab itself — by which human contemplation of the Qurʾān may ascend to the highest levels even while dealing with the mundane aspects of the text. |
Primary:
- [Anon.], Kitāb al-mabānī li-naẓm al-maʿānī, Cairo 1954
- Ibn Ḥajar al-ʿAsqalānī, Shihāb al-Dīn Aḥmad b. ʿAlī, al-ʿUjāb fī bayān al-asbāb, Dammam 1997
- Ibn Isḥāq, Sīra, Cairo 1955
- al-ʿIrāqī, Muḥammad b. Asʿad, Asbāb al-nuzūl wa-l-qiṣaṣ al-furqāniyya, Dublin, Chester Beatty manuscript 5199
- al-Jaʿbarī, Burhān al-Dīn Ibrāhīm b. ʿUmar, Mukhtaṣar asbāb al-nuzūl, Cairo, Dār al-Kutub manuscript majāmiʿ 221
- Qurṭubī, Jāmiʿ, Cairo 1935-36
- Suyūṭī, Itqān, ed. Ibrāhīm, Cairo 19742, i, 107-26 [Chap. 9] (for the occasions of revelation)
- id., Lubāb al-nuqūl fī asbāb al-nuzūl, Cairo 1962 (many other prints exist)
- al-Ujhūrī, ʿAṭīyatallāh b. ʿAṭīya al-Burhānī, Irshād al-raḥmān li-asbāb al-nuzūl wa-l-naskh wa-l-mutashābih wa-tajwīd al-Qurʾān, Cairo, Dār al-Kutub manuscript tafsīr 42
- Wāḥidī, Asbāb
- Zarkashī, Burhān, Cairo 1957
Secondary:
- C. Gilliot, Les sciences coraniques chez les Karrāmites du Khorasan. Le Livre des foundations, in ja 288 (2000), 15-81
- Nöldeke, gq, ii, 182-4
- A. Rippin, The exegetical genre asbāb al-nuzūl. A bibliographical and terminological survey, in bsoas 48 (1985), 1-15
- id., The function ¶ of asbāb al-nuzūl in qurʾānic exegesis, in bsoas 51 (1988), 1-20
- id., Al-Zarkashī and al-Suyūṭī on the «occasion of revelation» material, in ic 59 (1985), 243-58
- repr. as The function of the occasion of revelation material, in M. Taher (ed.), Studies in Qurʾān, New Delhi 1997
- U. Rubin, The eye of the beholder. The life of Muḥammad as viewed by the early Muslims. A textual analysis, Princeton 1995, chap. 14
- S. al-Ṣāliḥ, Mabāḥith fī ʿulūm al-Qurʾān, Beirut 197911, 117—297 (the length of this chapter indicates the importance of this field for contemporary Muslim scholars)
- S. Syamsuddin, Bint al-Shāṭiʾ on asbāb al-nuzūl, in iq 42 (1998), 5-23
- Wansbrough, qs, 141-2, 177-85
- id., The sectarian milieu. Content and composition of Islamic salvation history, Oxford 1978, chap. 1